Я опять ткнула в район его пояса.
Мастер несколько секунд неверяще смотрел на меня… потом вниз. После отнял одну руку и, тихо простонав: «Как же с тобой сложно», потер висок.
«Оно», приподнимающее полотенце, стало заметно меньше.
– Вот, и уже все, – осуждающе покачала головой и спросила: – Ну что же вы как ребенок-то?! И вообще, если не хотите афишировать, то иллюзии вам в помощь! – Я прикусила губу и покачала головой. – Нет, иллюзии нельзя. Осматривать же вас надо будет.
Мастер окончательно от меня отцепился и прислонился к стене с отчаянным полустоном.
С сочувствием на него посмотрела:
– Ну-ну, все будет хорошо. Таких тоже любят! Вылечим!
– Мия, у меня возникает очень плохое желание показать, насколько сильно ты ошибаешься! – рыкнул Хин, зло сверкнув на меня синими глазами.
– Вы это про то, что не смогут вылечить? – догадалась я и, укоризненно взглянув на этого пессимиста, добавила: – Нужно верить! Хороший настрой – это едва ли не самое главное! Ну, хотите, я с вами схожу, в качестве моральной поддержки? Подожду в приемной. Насколько знаю, многие просто боятся по врачам одни ходить, оправдания себе придумывают… а вы наверняка ни с кем не делились проблемой, некому поддержать.
– Миямиль Гаилат, у меня совершенно нет проблем в интимной сфере!
– Ну зачем же отрицать очевидное?! – Я выразительно кивнула на совершенно спокойное и уже ничуть не агрессивное полотенце. – Вы в обществе девушки, в такой обстановке, и совершенно… м-м-м… невозмутимы, вот!
– Мия, уйди отсюда, а? – как-то очень тихо и зло проговорил Пытка, и я сразу вспомнила, где и с кем нахожусь. – А то мигом и познаешь, и прочувствуешь, как ты не права.
Не знаю почему, но та социальная пропасть, что была, как-то очень поблекла за последнее время.
А сейчас «дымка» рассеялась.
Потому я, пробормотав извинения, вымелась за дверь и… рванула к женскому туалету.
Сбежать – это раз, и туда за мной не погонятся – это два.
Надо хоть умыться, а то после таких разговоров щеки пылают.
Поздний вечер,
дом на улице Пропавшего Рассвета
Безлунная ночь, город окутан мраком, который лишь немного разгоняют многочисленные фонари.
Тьма… такая разная. Во тьме душевной прячутся личные демоны, во тьме на улицах могут скрываться твари с вполне общественными, так сказать, интересами. Туман… интересно, сегодня для него ночь охоты?
Лельер Хинсар лениво потянулся в кресле перед камином, продолжая разглядывать ночной Изумрудный город, лежащий внизу. Дом Леля стоял на возвышенности, да и большие окна, от пола до потолка, давали хороший обзор.
А вино в бокале способствовало расслаблению и совершенному нежеланию размышлять о призрачных убийцах, новой информации по Зеркальнику и странных болезнях подчиненных.
Лель думал о любви.
Именно поэтому по бледным губам бродила мечтательная улыбка, именно поэтому настроение у Хина было замечательное.
Также пряную нотку в этот коктейль вносило ожидание скорой мести одному изрядно проштрафившемуся саламандру!
Месть господин Хинсар любил и уважал тех, кто, на его взгляд, умел красиво расквитаться.
Поэтому мелкому гаду, который подсунул такой… специфический, мать его, амулет, сегодня будет крайне весело! Хотя нет, весело будет его господину.
Мастер прищурился и залпом допил оставшийся на дне рубиновый напиток. Потом, правда, его мысли вернулись к Миямиль, и он снова улыбнулся.
– Потрясающее создание, – едва слышно хмыкнул.
Даже несмотря на абсурдную в своей нелепости ситуацию, Лелю пока все нравилось, и он был даже рад, что так обернулось. Да, с девушкой будет многократно сложнее, но и интереснее тоже. Чем не оправдание?
Но Джару об этом знать не обязательно! Когда еще выпадет случай так поразвлечься?
Да, шуточка будет рисковая, и даже очень, но почему бы и нет? В конце концов, раз тебе все отказывают в отсутствии здравого смысла, то почему бы иногда не вести себя соответственно ожиданиям? Тем более это весело.
Изящные пальцы музыканта зарылись в белые волосы, проверяя, высохли ли они после душа.
Мия, Мия, славная, сладкая девочка.
Затея сработала, про Юлю Лель теперь думал с совсем иным чувством, чем раньше. Нет, оно все еще томило, царапало при мысли, что она с другим… но уже не так невыносимо, как раньше. Даже медальон, который он долго не мог снять, хоть и понимал, что лишь продлевает агонию, теперь упокоился в ящике стола.