— Решили покритиковать наше Министерство? — Каррок поморщился. Только политического диспута с итальянцем не хватало. Ди Тофано вряд ли имел в виду конкретно его, но всё же казалось, будто обвинения летели исключительно в адрес Каррока. — Так давайте я вам встречу с Министром организую, всяко больше пользы будет.
— Не переводите тему! — вспылил итальянец. — Вы прекрасно понимаете, что я прав. Я могу теперь даже объяснить, почему вы, бредивший этим зельеваром несколько недель, на самом деле так легко передумали бороться за него.
— Ну, так объясните.
— И подписать мальчишке приговор? Полно, Каррок! Вы знаете, что бы я сказал, если бы мне нечем было рисковать. Но мне есть чем, вернее, кем рисковать. Просто невероятно обидно было видеть, как вы, не перемолвившись с этим мальчишкой и словом, уже повесили на него ярлык и самоустранились. Поступили точно так же, как и коллеги! Я был о вас лучшего мнения.
Каррок стрельнул в него взглядом и ответил как можно вежливее:
— Рад, что не могу ответить вам тем же, Джакомо.
— Слава Локусте, что я родился в другой стране, где ни одному мажонку не позволят остаться ненужным сиротой и где такого болота, как у вас, бриттов, никогда не будет, — взмахом палочки уменьшив и забрав обратно принесённые документы, ди Тофано поднялся. — Не вижу смысла продолжать наш разговор, не то дойдём до настоящей ссоры. Повторю: штраф, залог, что угодно, Каррок. Если вам не нужен этот пацан, а он уже не нужен, я же вижу, отдайте мне его в ученики. Хотя бы раз в жизни сделайте что-то не ради выгоды или золота, как большинство ваших соотечественников, а ради спасения чужой души!
— Я дам вам знать, Джакомо, можно ли поговорить с задержанным или нет никакого смысла, — перебил его Каррок, не настроенный выслушивать ни ещё одну оду арестованному пацану или ругань в адрес Министерства, ни, тем более, нравоучения.
Итальянец осёкся, пристально посмотрел на него, но всё-таки произнёс:
— Надеюсь, вы меня услышали, сеньор Шаффик. Не хотелось бы под конец знакомства узнать, что вы не лучше других.
Отвесив издевательский поклон, зельевар вышел из кабинета так же стремительно, как и ворвался в него. Каррок мрачно посмотрел ди Тофано вслед и выдвинул нижний ящик своего стола, где притулилась початая бутылка огневиски. После такого разговора с утра пораньше не грех было бы и напиться, но он не мог себе позволить подобную слабость. Это было бы всё равно, что встать в главном атриуме Министерства и под Сонорусом согласиться с каждым из прозвучавших обвинений. Хотя что уж, они оба с ди Тофано знали, что итальянец, сказав немногое, на самом деле во всём оказался прав.
Хотел бы Каррок тоже, как и именитый зельевар, переживать и дёргаться только из-за того, как бы принять под крыло талантливого юнца. Не думать ни о том, как организовать нормальную работу при столь скудном финансировании, ни о мрачных настроениях, медленно, но верно усиливавшихся в обществе, ни о том, что Министерство погрязло в бюрократии, взяточничестве и нежелании улучшать жизнь своих граждан. Подобной свободной мысли Каррок, глава семьи и Глава отдела тайн, похвастаться не мог.
Его дети давно выросли и завели собственные семьи. Старший сын, Арктурус, двадцать лет как переехал в Америку и консультировал МАКУСА. Дочь Элатея жила во Франции, с их Министерством не сотрудничала, а создавала волшебные портреты на заказ. От Англии они были вроде бы далеко, но в то же время страшно близко, если действительно грядёт большое противостояние между аристократическими консерваторами Риддла и сторонниками идей Дамблдора о сближении с миром маглов. А оно грядёт, всё же Отделу тайн было доступно куда больше информации, чем могли получить со страниц «Ежедневного пророка» обычные волшебники. Однако, что самое ужасное, знаменитые и пугающие своей таинственностью невыразимцы этой ситуации могли сделать немногим больше, чем те самые обычные волшебники. Сколько рапортов о тревожном росте применения тёмных заклинаний и ритуалов Каррок подал Юджине Дженкинс? Сколько раз уже его ребят вызывали на консультацию авроры, а тех, в свою очередь, магловские полицейские, которые обнаруживали очередное «странное» убийство? Нужно быть полным идиотом, чтобы знать о существовании большой группы волшебников, крайне негативно настроенных к маглам, и верить, будто однажды они не перейдут от слов к действиям!
Ди Тофано сказал верно. Никому не было дела до всего того, что могло произойти и уже происходило. Британские маги обычно начинают шевелиться, лишь когда беда касается их лично! Вот и так задумаешься, может быть, открытое противостояние двух, не желающих мириться с существованием соперника сторон и не самое худшее? По крайней мере, не будет больше того болота, в которое превратилась магическая Англия.