— Я очень рад, что мы с вами на одной стороне, сеньор Шаффик.
Больше ди Тофано в процесс «перевоспитания» вмешиваться не пытался. Нет, он по-прежнему интересовался парнем, читал все доклады, что передавал ему Каррок, что-то помечал для себя, но терпеливо ждал, когда же ему позволят присоединиться.
Со Снейпом же Каррок не торопил события. Арест от Главного Аврора, к счастью, удалось скрыть, информация в прессу не просочилась, а если что и поговаривали в Лютном, так там имени пацана никто и не знал — у Снейпа хватило ума пользоваться псевдонимами. Его можно было со спокойной совестью держать в камере хоть целый месяц, парнишку действительно никто не искал, даже собственный родитель. Самому Карроку тоже было чем заняться: помимо стандартной текучки и исследований посыпались чуть ли не ежедневные запросы от Аврората. Помощь требовалась в расследовании подозрительных смертей маглов: те умирали едва ли не целыми семьями, на телах не обнаруживали никаких следов насилия, у маглов — взрослых, пожилых, даже детей — просто останавливалось сердце. Почти двадцать жертв меньше, чем за две недели и в разных частях страны... На ум приходило лишь применение Авады Кедавры, только доказать это было почти невозможно, а связать с Рыцарями Вальбурги — тем более. Но Каррок интуитивно чувствовал, что именно они и причастны. Разумеется, не высокородные особы вроде Абраксаса Малфоя или его сына, но какой-нибудь мелочёвка вроде задержанного Снейпа вполне могла и отметиться. Поэтому возиться с пацаном, как планировалось изначально, было попросту некогда, и если в первые пару дней допрос повторялся ежедневно, то к концу недели Каррок очень удачно про Снейпа забыл, и суток пять парень провёл в компании голых стен собственной камеры и изредка навещавших его надзирателей.
Эффект был, как говорится, налицо: мальчишка осунулся (правда, как доложили Карроку, голодовка закончилась сама собой ещё раньше), взгляд из уверенного превратился в затравленный, а в редких фразах гонора значительно поубавилось. Но он всё ещё упрямо молчал! Даже ни разу не попросил волшебников, проверявших его или приносивших пищу, передать своим друзьям, что его задержали. Перо с чернильницей и пергамент для показаний лежали на столе перед Снейпом каждую их встречу, и в последний раз парень, слава Мерлину, постоянно гипнотизировал их взглядом, а не пялился куда-нибудь Карроку за плечо. Только опять же ничего не сказал и не написал. Глупый, всё ещё надеялся на своих неизвестных покровителей, правда, похоже, эта надежда была уже на последнем издыхании: восхищений в адрес Рыцарей Вальбурги больше не звучало. Теперь Снейп предпочитал отмалчиваться, когда о них заходила речь, зато на его лице — не умел он себя держать, ой, не умел! — ходили желваки и краснотой проступали злость и обида. Заключение, допросы, смысла которых Снейп явно не мог понять, полное пренебрежение со стороны тех, от кого он наверняка слышал заверения в любой помощи, делали своё дело. Чувство безысходности росло и росло, неминуемо подводя паренька к той грани, за которой следовал срыв, и Каррок намеревался уже завершить всё это наконец буквально через день два, когда случилось непредвиденное.
Глава 5
Оуэнс вытащил Каррока на работу рано утром, в половину пятого, вызвав через камин. В чём было дело, Клав и сам не знал: ему, как дежурному по отделу, пришёл вызов пришёл от Скримджера, а тот просил как можно скорее прибыть на место, обещая уже там всё рассказать. Аппарировав по указанным им координатам, Каррок вместе с Оуэнсом оказались у одиноко стоявшего особняка на краю магловского городка Пемберли. Там уже вовсю шныряли с палочками наперевес авроры, а ещё десяток их кольцом стоял вокруг дома в оцеплении. Мощно фонили антимагловские чары. Что случилось, стало ясно с первого же взгляда, но после пояснений Скримджера Каррок понял: всё гораздо хуже, чем он мог предположить. Убита была уже не семья маглов, а волшебники: маг-полукровка, работавший в Министерстве, его жена-маглорождённая и двое дочерей лет восемнадцати-семнадцати, сквибки. И без специальных заклинаний чувствовалось, что от дома просто несло тёмной магией, и Каррок содрогнулся, представив, настолько жуткое колдовство там творилось. На трупы же несчастных, изуродованные пытками так, что они и на человеческие-то походили мало, не каждый аврор (а Скримджер взял с собой исключительно опытных и крепких нервами бойцов) мог взглянуть спокойно. Уж на что Каррок по роду деятельности насмотрелся на всякие ужасы и мерзости, и ему эта картина намертво врезалась в память: раскиданная по сторонам мебель, брызги крови, изломанные, как кукольные, тела и среди всего этого безумия — ярко-рыжие волосы одной из несчастных девушек. Собственно, единственное целое, что от неё осталось.