— Ритуал? — хрипло спросил Скримджер, когда Каррок, пройдясь по комнатам с первичной диагностикой, вызвал специалистов.
— Не думаю. Слишком хаотичная картина, тут очень много чего использовали.
Озвучивать дальше свои предположения Каррок пока не стал, у него было ещё слишком мало данных для подобных выводов. Однако первое, о чём он подумал после увиденного, — это заявление. Очень громкое заявление. Убийство семьи волшебников Министерству уже не замолчать, это не безымянные, никому неинтересные маглы. А жестокость преступления даст понять другим, что и с ними может произойти то же самое… Осталось понять, кто эти «другие» и за что их ожидает подобная участь.
— Руфус, а как вы так быстро оказались здесь? — озадаченно поинтересовался он у аврора. — Преступление совершили всего несколько часов назад, а снаружи не скажешь, что в доме что-то случилось.
Тот ответил тяжёлым взглядом исподлобья.
— Маглы сообщили в свою полицию, что над домом было странное сияние. Что-то вроде символа. Вот, даже нарисовали, — и он протянул клочок пергамента с каким-то схематичным наброском.
Каррок вгляделся в рисунок: чья-то неумелая рука изобразила череп и выползающую из его рта змею. И пускай змея была больше похожа на перекормленного флоббер-червя, а кривой череп не внушал большого страха, в целом картинка оставляла зловещее впечатление. Возможно, потому что всем оказавшимся на месте преступления было ясно: если неизвестный преступник или преступники заявили о себе таким жутким образом, то этот символ волшебникам предстояло увидеть ещё не раз.
Расследование, от которого Каррок заранее не ожидал ничего хорошего, скатилось в сумбур. Министру доложили сразу же, как только она явилась на работу, и уже через полчаса было собрано совещание, где Скримджеру и Карроку пришлось присутствовать, отложив на время непосредственно работу. Погибшая семья не была сколько-то известной: сотрудник министерского архива, домохозяйка и студентки магловского колледжа, — но в магической Англии давно уже не случалось столь жестоких и, на первый взгляд, беспричинных убийств. Имели место случаи кровной мести, разборки в Лютном, иногда недалёкие маглорождённые, не сумевшие нормально устроиться в волшебном мире, начинали промышлять грабежами, но никто не убивал волшебников целыми семьями! А оставленный над домом знак? Его успело увидеть довольно много маглов, и обливиейтеры трудились остаток ночи и половину дня, но информация всё равно дошла до магловского правительства, и Дженкинс имела по этому поводу неприятный разговор с их премьер-министром. Потому на совещании была зла, категорична и, не желая слушать объяснения, требовала раскрыть преступление в кратчайшие сроки. Вдобавок ещё и кто-то из авроров проговорился в Министерстве, новость попала в редакцию «Пророка», и уже к вечеру совы надрывались, разнося по всей Британии экстренный выпуск газеты. Ушлый главный редактор с говорящей фамилией Скиттер за неимением колдографий с места преступления привлёк к делу магического художника, так что рисунок черепа со змеёй, огромный над казавшимся крошечным домом убитых, украшал собой передовицу. Как будто самого убийства было мало, чтобы посеять панику!
Увы, антисовиный барьер ни Отдел тайн, ни Аврорат не могли себе позволить, так что на них обрушился просто шквал вопиллеров, полных злости и страха. Вопрос, почему невыразимцы и авроры протирают задницу, ничего не делая, пока убивают добропорядочных волшебников, был самым невинным из полившейся на всех грязи. Поручив разбор (даже, скорее, уничтожение) почты секретарю, Каррок всецело погрузился в расследование дела в Пемберли. Правильно замотивированный Оуэнс и спешно вытащенный из леса Дин Фитцуильям в рекордные сроки провели анализ по тем магическим следам, что нашли в доме: да, исключительно тёмная магия, но не ритуальная, как Каррок и предполагал. Все заклятия и проклятия относились к категории пыточных, многое было не просто запрещено Министерством давным-давно, но и уже успело забыться. Что самое жуткое — Аваду порезвившиеся в Пемберли уроды пожалели, и все четверо жертв умерли страшной смертью. А вот каким заклинанием повесили тот пугающий символ над домом, определить так и не удалось, и это дало Карроку ещё один повод для беспокойства. Кто-то возлагал на случившееся в Пемберли большие надежды, раз заморочился настолько, чтобы ещё и новые чары изобрести.