— Так говори.
— Вы же помните, что мои племянники учатся в Хогвартсе? Так вот, собирая досье на нашего зельевара, я решил спросить их, и они сказали, что Снейп первый в зельях во всём Хогвартсе.
— Да я уже как-то и не сомневаюсь, что он лучший ученик по этому предмету. Было бы странно услышать что-то другое.
— Нет, сэр, вы не поняли. Он знает о зельях больше, чем сам Слагхорн. Как говорит моя Китти, Снейп любое зелье приготовит на коленке и в обычной чашке, хоть рябиновый отвар, хоть Феликс Фелицис. Очень увлечён этой наукой и необыкновенно одарён в ней.
— Он и в Хогвартсе варит на заказ? — нахмурился Каррок.
— Как я понял, да. В чём-то я его понимаю: с таким происхождением и таким факультетом нужно самому крутиться и деньги зарабатывать, — задумчиво проговорил Оуэнс. — И, кстати, Слагхорн как раз-таки его не жалует. Мне сказали, он больше выделяет подружку этого Снейпа, маглокровку Эванс, хотя почти вся школа знает, что Снейп ей во многом помогал. С этой девушкой тоже весьма интересная история связана.
— Старина Слагги борется с конкурентом, — пробормотал Каррок, которому стало очень мерзко от собственной догадки. Уважения к Слагхорну он и так не испытывал, а с тех пор, как стало ясно, что Гораций не только как мастер-зельевар, но и как декан не особо надрывался, Каррок и вовсе стал презирать этого волшебника. Будь Слагхорн хорошим главой для факультета Слизерин, молодёжь там не вербовали бы вовсю! — А что с девицей случилось?
Поведанное Оуэнсом добавило крайне любопытный штрих к портрету Северуса Снейпа. Единственная подружка, с которой парень познакомился ещё до школы, бросила его после жуткой и некрасивой ссоры. К Снейпу, оказывается, несколько лет цеплялись отпрыски Поттеров, Блэков и ещё двое полукровок. Компания именовала себя Мародёрами, и это были весьма буйные, бедовые ребята, не раз нападавшие на слизеринца и некоторых других учеников, за которых некому было вступиться. Что-то такое Каррок и заподозрил, как только обнаружил невероятное количество записей о попадании Северуса Снейпа в Больничное крыло за все года обучения. А в конце пятого курса то затихавшее, то обострявшееся противостояние достигло своего пика: парень подвергся публичному унижению от своих врагов и в запале оскорбил девчонку, прибежавшую на помощь. На взгляд Каррока, ничего смертельного и непоправимого в слове «грязнокровка» не было, особенно, если его произнесли в состоянии аффекта и впервые — а Оуэнсу его племянники рассказали, что Снейп в своей Эванс души не чаял. Но девчонка разобиделась и не простила, наоборот, переметнулась в компанию Мародёров и стала постоянной спутницей Поттера-младшего, главного обидчика Снейпа.
— Мы точно говорим о Хогвартсе, а не о дешёвеньком магловском романе для дам? — на всякий случай уточнил Каррок, когда его зам договорил. Даже в пересказе, а не от первоисточника, история получилась с душком. Старо как мир: девушка бросила преданного, но нищего поклонника ради куда более перспективного и богатого кавалера. — Куда же, мне интересно, смотрят Дамблдор и деканы?
— Про деканов мало что могу сказать, знаю только, что у МакГонагалл эти Мародёры — любимчики, поэтому сами понимаете. А Дамблдору не до Хогвартса. У него цель поважнее, Риддла к власти не допустить.
— Так ушёл бы с поста директора, — вздохнул Каррок, впрочем, хорошо понимая, что Хогвартс Дамблдор не оставит по той же причине, по которой Том Риддл не прекратит дурить головы молодым слизеринцам.
Альбуса Дамблдора Каррок привечал не больше его оппонента. Несмотря на все уверения, что он не метил в кресло Министра магии, Альбус Дамблдор был самым что ни на есть честолюбивым политиком, ужасно не любившим проигрывать. Сказывались, видимо, собственные комплексы юношества из-за происхождения и мутной истории с гибелью сестры. Том Риддл, наследник Слизерина, с его программой против маглов был Дамблдору как красная тряпка для дромарога. Но вот какой парадокс: неважно, что за сторона — за союз с маглами или против обычных людей — победит, лучше волшебники жить не станут. Что Риддл, что Дамблдор давали много разнообразных обещаний, однако они преследовали свои собственные цели, это было очевидно. Простой народ оба рассматривали лишь как инструмент в достижении своих целей, хотя с трибун и из статей в «Ежедневном пророке» яро утверждали обратное.
— Хорошо, что ты всё-таки мне это рассказал, Клайв. Есть над чем подумать.