— Вы собираетесь забрать парня? — удивился Оуэнс. — Он же подросток.
— Его возраст, кстати, может стать его преимуществом, а может, и нет, — медленно проговорил Каррок, — я пока ещё ничего не решил. С наскока это не получится. Надо всё взвесить, определить риски… я допускаю даже, что мы сами мальчишку в Аврорат вернём, Грюму на растерзание.
Поздно вечером, перед тем, как отправиться домой, Каррок решил всё же заглянуть к Снейпу под дезиллюминационными чарами, чтобы тот не заметил. Собранные за день документы он брал с собой, подробно разбирать и анализировать, но было крайне интересно узнать, как устроился их зельевар в камере. Это многое могло сказать о нём. А пацан сидел на койке, прислонившись к стене и подобрав ноги. Ужин, стоявший на деревянном табурете у решётки, был не тронут. Хм. Неужели Снейп всерьёз считал, что он — настолько значимая фигура, чтобы сами невыразимцы нарочно приправили его еду Веритасерумом или каким-нибудь другим зельем, добиваясь показаний? На миг Карроку стало смешно, но он пригляделся к подростку и устыдился собственного злорадства. Поза, в которой сидел парень, не скрывала его болезненную худобу — следствие безрадостной, тяжёлой жизни. Взгляд Снейпа был устремлён куда-то вдаль, глаза блестели тревогой, а в частом, неглубоком дыхании чувствовался страх. Возможно, он в этот самый момент пытался понять, когда придёт ли за ним кто-нибудь из тех, кто якобы принял в свой клуб избранных. Точнее, придёт ли этот кто-нибудь вообще. Жаль. Пареньку ещё предстояло понять, что не так-то уж он и нужен своим покровителям, как они заявляли. Где же Каррок разглядел там гонор? По крайней мере, сейчас Снейп сплошь состоял из одиночества, волнения и непонимания.
За бумагами, так или иначе характеризовавшими маленького зельевара, Каррок просидел до самого утра. Хорошо, что домашний кабинет располагался далеко от спальни, иначе бы он ещё и Лотти спать помешал. Чем больше Каррок закапывался в пергаменты, тем яснее, чётче становился образ того, кто коротал наверняка бессонную ночь в камере предварительного заключения в Отделе тайн. Первоначальный, ещё до задержания, силуэт невероятно талантливого и изворотливого колдуна из Лютного размывался, превращаясь в одинокого, всеми позаброшенного подростка. Да, талантливого, Каррок это признавал, но осознававшего свою ущербность для магического мира, бедность и ненужность. Тяготевшего к зельеварению и тёмным искусствам и, по мнению окружающих, будущего ярого Рыцаря Вальбурги.
Версий, почему Снейп пустился во все тяжкие с темномагическими зельями, было несколько, но Каррок не стал размышлять, какая из них приоритетнее. В той гремучей смеси, какую представлял из себя парень, учитывая фамильный принцевский характер и трудное детство, наверняка сплелось всё. Желание доказать, что он ничем не хуже слизеринских и гриффиндорских аристократов, стремление поскорее заработать денег и прославиться, чтобы вернуть свою подружку, жизненно важная необходимость хоть чем-то отвлечься и не думать о потере двух самых близких для него людей… Вполне могло быть и так, что мать, пока была жива, как-то контролировала или одёргивала сына, но вот её нет, и пацан сорвался. По срокам, кстати, совпадало. Первые зелья от таинственного автора появились в Лютном зимой, но в единичных экземплярах. Парочку зафиксировали весной, а всплеск активности наступил, когда закончился учебный год в Хогвартсе. Просто раньше никто не думал, что искусный и неуловимый зельевар — обычный школьник.
Хотя какой он обычный? Обычные живут долго, счастливо обзаводятся семьёй, детьми, имеют стабильную работу и будущую безбедную старость. А Снейп («порывистый, резкий, злой на язык, бескомпромиссный, странный, увлекающийся, неуступчивый» — этими и ещё много какими эпитетами характеризовали парня в Хогвартсе), намеренно или случайно влезет в такое гиппогрифье дерьмо, из которого, вероятно, другого выхода не будет, кроме как умереть. И всё потому, что, даже обладая талантом и гениальным умом, пацан будет хвататься за любой способ доказать этому миру (но главное — самому себе) свою важность и значимость, вообще собственное право жить. Каррок видел подобное не раз, и никогда это ничем хорошим не заканчивалось. Всё-таки психологом он был от Мерлина и редко ошибался.
Глава 3
Утро встретило Каррока мигренью, от которой не помогло обезболивающее зелье, и итальянским зельеваром, который нетерпеливо нарезал круги возле его кабинета в Министерства.
— Каррок, — без предисловий начал ди Тофано, тут же проследовав за ним в комнату, — что вы собираетесь делать с задержанным сеньором Снейпом?