— Вернулась, — отрезал мужчина. По его выражению лица было видно, что он понял о неудачном выступлении на итоговой проверке без слов, однако, решил не доставать лишними расспросами дочь и не бередить свежую душевную рану. Чудодейка прижалась к отцу. Ей хотелось укрыться от всего мира в его мягком халате, от которого веяло привычным ароматом сушёных трав. С детства эти запахи напоминали ей о доме — месте, где любая печаль сменялась радостью, лишь стоило переступить его порог.
— Прости, папа, я опозорила нашу семью. У меня нет волшебных сил, чтобы быть настоящей феей, — еле слышно пробормотала она.
Впрочем, Чудодейке крупно повезло в том, что она была дочерью именитого волшебника. Усадив своё дитя за стол, Чародей Знахарич подал ей чай с мятой и лепестками маргариток — верное средство от печали и грусти. Достал из холодильника свой фирменный десерт, земляничное пирожное с засахаренными фиалками — рецепт для божьего провидения. Эти угощения были приготовлены как раз на такой случай. Жаль, что их пришлось использовать, и что дочь сейчас не резвится с подругами в сказочном мире. Но «C'est la vie[1]», как любят говорить французы.
Однако Чародей Знахарич понимал, что одной едой положение не исправить. Он внимательно посмотрел на свою дочь, на её заплаканные глаза, смешной детский носик, покрасневший и опухший от слёз. Для него не было ничего роднее и ценнее этого носика на всём белом свете.
— Чудодейка, доченька моя. Ты не позор для нашей семьи. Ты самое грандиозное, самое великое чудо, случившееся в моей жизни. Раз там, наверху, распорядились так, что в тебе нет волшебных сил, дабы служить миру в качестве феи, выбери другой путь. Волшебство, оно не в голове, а в сердце. И что бы ни случилось, знай, тебя всегда окружает любовь твоего старика.
На следующий день Чудодейка бесцельно бродила по парку и раздумывала над словами своего отца. Она всё больше убеждалась, что нет на земле сильнее чувства, чем самоотверженная любовь родителя. Как же ей повезло иметь родной дом и человека, который поддерживает её всегда и даёт силы идти вперёд. Боже, храни всех наших родителей!
Улицу наполнил звонкий щебет детворы. Это воспитанники детского дома шли длинной вереницей и держались друг за друга, словно ожерелье, состоящее из множества ярких, живых, говорливых бусин. Ребята во главе с воспитателем дружно шагали на просмотр киноленты. Сегодня на экранах показывали добрый мультик о длительном поиске и нахождении мамы потерявшимся мамонтенком. Руководство детского дома решило, что просмотр такой картины положительно скажется на настроении воспитанников, вселит в их нежные детские сердца надежду и веру в их счастливое будущее в полных семьях.
Мгновение, и Чудодейка слилась с разноцветной шумной толпой. Каких тут деток только не было: шумные, робкие, яркие, скромные, кричащие на всю округу и погружённые в свои мысли. Неизменно в них было только одно: все старались заглянуть ей в глаза и передать молчаливое послание: «Забери меня, мама! Вот же я, твоё долгожданное счастье!» Чудодейке всегда было с кем поделиться своими переживаниями, а кто защитит их, маленьких беспомощных несмышленышей? Кто выслушает ночью их детские кошмары, поцелует и вовремя успокоит?
Ещё через пару дней девушка уже была в том самом детском доме, непоколебимая и твёрдо уверенная в решении на свой лад выполнить своё «фейское предназначение». На что ей эти Золушки, заколдованные принцессы и спящие красавицы? В обычной жизни есть возможность куда лучше реализовать волшебный потенциал своего сердца. Чудодейка остановила свой выбор на молчаливой девочке лет пяти, которая совсем не улыбалась. Девчушка прижимала к себе больную руку и старалась скрыть её в складках темного свитерочка. Как оказалось, рука была недоразвита и скручена с самого рождения. Большие глазки цвета темного шоколада смотрели на Чудодейку лишь исподлобья, хмуро и недоверчиво, будто девочка совсем не старалась понравиться. «Добрые» дети уже успели наговорить ей, что «с такой культяпкой её в жизни домой не заберут». Мол, полно в их доме здоровых детей, а до тихони очередь и вовсе никогда не дойдёт.