Искренности Императора нельзя доверять. Когда-то в прошлом она верила в искренность этого человека, и Императрица знала это достаточно хорошо, чтобы он раскрыл своё истинное сердце.
— Не приплетай "моего" ребёнка сюда. И мне все равно, преуспеет Люциус или нет. Теперь меня больше не волнует кто-то вроде Ираиды. — холодно сказала Императрица.
– Кэтрин.
– Если бы у меня хватило духу сделать это, я бы просто убила её.
— Значит, это из-за Реи? — спросил Император, — Чего ты добиваешься, используя Виттора?
— Использовать Виттора собираюсь не я, а ты, Джарго. – ответила Императрица, – Сейчас мало кто об этом помнит, но ты ненавидел Великое Герцогство Ормонд. Не только мать бедного Виттора, но и его отца. Ведь рядом с прекрасным деревом, легко увидеть, что ты дерево, кишащее червями.
– …
— Думаешь, рядом Люциусом иначе?
Император горько рассмеялся.
– Странно. Я знал, что лучше оставить его полностью растоптанным.
— А теперь ты чувствуешь себя не в своей тарелке.
– Особенно в нынешнем возрасте. В эти дни, когда я просыпаюсь утром, мои руки и ноги покалывают, поэтому мне нужно время, чтобы встать с постели. Вот почему я иногда чувствую себя так.
– … Джарго.
– Если отчет поступит ночью из-за чрезвычайной ситуации, потребуется некоторое время, чтобы просто встать и выйти, чтобы взять отчет, и потребуется ещё больше времени, чтобы принять правильное решение. И ведь однажды я не смогу встать.
– Потому что человек не может жить вечно.
– Точно. Я не могу игнорировать это.
Император медленно подошёл к Императрице.
– В этом возрасте любовь, верность и кровь — всё теряет смысл. В конце концов, единственные, на кого можно рассчитывать, это порядочные люди с принципами. Поэтому я понимаю, почему ты хочешь доверить остаток своей жизни Виттору и его жене.
– Вверяешь ли ты империю доверенному подданному, соответственно удерживая власть и отдавая её в наследство тем, кто этого хочет? Это возможно, только если Люциус сосуд, способный удерживать Виттора.
Император не сразу ответил. Всё было так, как сказала Императрица. Люциусу таким сосудом не стать.
Если вы относитесь к Ормонду непредвзято, вы можете перестать беспокоиться о границах.
Слова не могут описать ни ценность слуги, которому можно искренне доверять, ни ценность слуги, который не боится свернуть голову и может дать совет.
Но на самом деле даже сам Император Джарго не мог этого сделать.
Виттор связан кровью и душой, так можно ли ему доверять?
Разве сам Император не был ответственен за смерть своей сводной сестры и её мужа, Великого Герцога Ормонда?
Императрица посмотрела на него и ухмыльнулась.
— Вполне естественно, что у тебя нет никого, кому можно было бы доверять.
– …
— Я вышла из дворца Императрицы не для того, чтобы простить тебя. Даже если бы я знала, что моя ненависть бессильна, я бы ненавидела тебя до самой смерти. И таких, как я, будет не один и не два.
– Кэтрин.
– Всё потеряло для тебя смысл, потому что ты тот, кто заслужил ненависть. И я не единственная.
Император открыл рот, но не мог легко ответить на её слова.
Раздался громкий стук.
Император тяжело вздохнул и сказал: – Входите.
Это была Рейлин. А за ней был Люциус.
Глава 62
Рейлин удивлённо поклонилась при виде Императора. Юные леди, следовавшие за ней, сделали также.
– При всём уважении, я не знала, что Его Величество Император здесь.
Люциус склонил голову и поздоровался.
– Вы пришли, отец.
– Уже пора?
– Да.
Люциус немного помедлил.
Сегодня он должен был сопровождать Императрицу. Потому что было неясно, приедет ли сегодня Император.
Если он сопровождал бы Императрицу на праздновании дня рождения, то показал бы своё положение и влияние. Даже если он официально не входит в дом, это показывает, что у него чрезвычайно высокие шансы стать приёмным сыном Императрицы.
Тогда представится возможность нормально поговорить с Императрицей.
Однако, если присутствовал Император, сопровождение было, конечно, ролью Императора.
Вместо колеблющегося Люциуса Рейлин поманила Элис. Та открыла крышку шкатулки из черного дерева, которую держала в руках. Внутри появилась алая корона, украшенная драгоценными камнями.
– Великолепно, — сказал Император.
Император знал, что короны делались парными. Но он не собирался спрашивать, где была вторая. Потому что ему было интересно, что скажет Рейлин.
Если бы Император вышел без короны, в то время как Императрица надела бы её, все приготовления были бы напрасны.