Причина, по которой Император внезапно явился, не объявив новости, также заключалась в любопытстве. Подготовила ли Рейлин обе украшенные драгоценностями короны, вызвав недовольство Императрицы? Или же только одну?
И Рейлин была готова к обоим случаям.
Элис взяла корону и отступила назад, на этот раз Хейли подняла шкатулку из черного дерева. Внутри была украшенная драгоценными камнями корона, принадлежавшая Императору.
— Ты ожидала, что я приду?
– Даже если бы вы не пришли, я подумала, что было бы хорошо показать их Императрице, поэтому и принесла.
Это была, конечно, ложь. Если Император бы не пришёл, у неё не было причин поднимать этот вопрос, рискуя вызвать неудовольствие Императрицы. Вот почему Хейли незаметно стояла в самом конце, держа её.
Хотя Император знал это, он только рассмеялся. Он никак не мог придраться к этому, потому что это был хороший ответ.
— Я не собираюсь принимать участие в банкете.
— Вы впервые за долгое время пришли сюда, отец.
— У вас с сестрой должны быть планы, и я не хочу их разрушать. Я увидел лицо Императрицы, так что этого достаточно.
Эти слова, которые должны были быть ласковыми выражениями, звучали сухо, как ветер пустыни.
Люциус ожидал, что Император возьмёт корону и возложит её на голову Императрицы. Но он этого не сделал.
— На этом вас оставлю. — сказал Император.
Однако Императрица не попрощалась с Императором лицом к лицу.
После ухода Императора Рейлин привела барышень, болтавших, как птицы, в комнату.
- Новое платье Вашего Величества — настоящая жемчужина!
Даже пожилые фрейлины, казалось, не возражали против него. Императрица слишком долго отказывалась от славы, которая должна была быть у неё.
Люциус чувствовал себя неуютно. У него был опыт посещения будуара. Но он редко получал приглашения без сексуальных намерений.
Ещё более незнакомым было то, что он должен делать в месте, где о нём никто не заботился и было непонятно, даже если бы его позвали.
— Нам пора идти. — сказала Рейлин.
– А корона?
— Служанки всё подготовят.
Люциус кивнул головой. Странно было видеть Императрицу в короне, надетой собственноручно.
– Подготовка займёт некоторое время. Тебе больше ничего не надо делать, брат?
– Нет.
— Тогда тебе следует немного отдохнуть в гостиной. Когда я буду готова, я пришлю кого-нибудь.
– Хорошо.
Люциус кивнул головой и сказал Рейлин:
– Хорошая работа. Ты тоже выглядишь уставшей…
Внезапно вбежал молодой человек.
— Господин Люциус, господин Люциус, беда!
– Что происходит? Ты перед приёмной Её Величества. Не шуми, - Люциус резко отругал его.
- Госпожа Ираида, госпожа Ираида…!
Мужчина был так взволнован, что не мог нормально говорить и кричал.
– Она задержана гвардейцами!
Люциус был поражён и повернулся к Рейлин. Он сделал это не потому, что думал, будто она тут замешана и знает больше, чем он. Он просто невольно посмотрел на неё.
Рейлин посмотрела на брата без всякого выражения. Люциус покачал головой.
****
В это время в карете перед особняком Дорсет Зелейн дрожала.
Всё началось из-за простого любопытства. Она пришла к Ираиде только из чувства вины и небольшого дискомфорта, потому что Мэйм заболела после ритуала.
Она не собиралась делать из этого скандал.
Однако через несколько дней после её визита в особняк Дорсет к ней пришла служанка, однако Зелейн её совсем не знала. Служанка сказала со страхом и предвкушением:
– Я слышала, что леди пишет для газеты.
– Что вы, я не журналист.
– Вы ведь наследница издательства Бельмонд, не так ли?
Горничная сказала, что у неё есть информация о некроманте, которую она хотела бы продать.
Она сказала, что Ираида часто выходит одна на встречу со старухой, никто не знает, новая ли она некромантка или же пророчица.
Зелейн показалось, что это дело того стоит.
Из разговора с её родителями ничего бы не вышло. Было ясно, что они скажут ей перестать быть глупой и усердно учиться или работать. И уж тем более, если в центре была любовница Императора.
Но Зелейн чувствовала некоторую ответственность за болезнь Мэйм. Теперь она должна написала статью и не может отступить из-за страха.
Зелейн последовала за Ираидой, вместе с несколькими журналистами Бельмонда, с которыми она была близка. Она смотрела на трущобный дом, в который вдовствующая маркиза входила.
И она знала, что это не просто доказательство суеверности Ираиды. Потому что окровавленных животных выбрасывали здесь как мусор.