Хейли уже мобилизовала рыцарей.
Словно в критической ситуации, Рейлин подавила ухмылку, как Великая Герцогиня, направляющаяся на поле боя.
Сама Рейлин вышла к входной двери в простом наряде в компании Хейли и Рендольфа.
Около 10 рыцарей последовали за ней, и около 70 рыцарей Ормонда уже ждали снаружи в полной готовности.
По этой готовности было видно, что все рыцари, отвечающие за охрану, не занимались другой конторской или разведывательной работой.
У духовенства было слегка напуганное лицо.
Рейлин подошла к епископу Акиму. Он оставался непроницаемым.
— Что это значит, маркиза Дорсет?
– Дело не в том, что я не хочу повиноваться воле храма. Просто моя семья не может отпустить меня одну. — сказала Рейлин с искренне озадаченным лицом, — Вы знаете темперамент жителей Ормонд.
— Прикажите им отступить. Вы смеете запугивать храм силой?
Затем Рендольф выступил вперёд и вежливо склонил голову.
— Как вы могли так подумать, епископ? Я просто хочу исполнять долг рыцаря.
– Мы будем единственными, кто пойдёт в храм. Остальные соберутся и вернутся. В нынешних обстоятельствах мы решили, что нецелесообразно выпускать Её Светлость из особняка без сопровождения. — сказала Хейли.
— Вы хотите сказать, что не верите в защиту храма?
Епископ Аким снова бесстрастно посмотрел на Рейлин. Однако она со смущённой улыбкой по-прежнему ничего не ответила.
Всё было сложно. Епископ Аким не хотел позволят даже фрейлине сопровождать Рейлин. Особенно вооруженной фрейлине.
– Хорошо. Поскольку у вас дворянский статус, ничего не поделаешь, кроме как допустить фрейлину.
Так сказал епископ Аким и отворил дверцу кареты, в которой он ехал.
Рейлин без колебаний села в карету. Хейли последовала за ней.
Епископ Аким вошёл последним, и сказал, закрыв дверь:
– Отныне храм будет решать, соответствуют ли каждое действие и слово маркизы воле Божьей.
— Вы угрожаете прямо сейчас подвергнуть Её Светлость суду за ересь? — спросила Хейли.
– Не только маркиза, но и все остальные живут в испытании веры: жить согласно Божьей воле или нет. Не воспринимайте это буквально.
На слова епископа Акима Рейлин лишь горько улыбнулась в душе.
Вскоре карета поехала. Раздался стук копыт рыцарей Ормонд.
***
Глава 65
Положение Люциуса было немного хуже, чем у Рейлин.
Потому что он принимал непосредственное участие в последнем деле о торговле людьми. К тому же, в отличие от Рейлин, у него не было никого, кто мог бы быть щитом.
Его особняк на улице Сабеллин был окружён протестующими, как и особняк Дорсет.
Даже после того, как епископ Аким разогнал протестующих перед домом Дорсет, количество людей, собравшихся перед домом Люциуса, с каждым днём только увеличивалось.
Через открытое окно свет факела был виден на всем протяжении. Даже по прошествии двух недель после инцидента с Ираидой протесты только усиливались день ото дня.
Не имело значения день или ночь. Те, кто думал, что Лоуренс может сбежать ночью, добровольно окружили особняк.
'Глупцы.'
Люциус нахмурился.
Если бы он решил бежать, то сделал бы это сразу. Даже сейчас, если он решит уйти, то может это сделать в любое время. Он мог выйти через потайной ход, или мобилизовать охрану и слуг, чтобы прорваться силой.
Но Люциус не собирался убегать. Ведь по сути он ничего плохого не сделал.
Ему, сыну Императора, незачем убегать, поджав хвост, от каких-то простолюдинов.
– Я бы хотел, чтобы их разогнали. Решение отца осталось неизменно?
– Да, советники уверены, что разгон демонстрантов только распалит их. – сказал Гаян - начальник охраны, без всякого выражения.
К счастью, в отличие от особняка Дорсет, его особняк не пытались поджечь. Протестующие забросали особняк грязью. Гаян проинструктировал свои войска, что нет необходимости блокировать их.
Гвардейцы изо всех сил старались тренироваться, несмотря на то, что не могли делать этого каждый день.
Гаян был не из тех, кто проявляет особую человечность по отношению к своим подчинённым.
Но сам он был рыцарем с головы до ног. Он очень хорошо знал, что все члены гвардии были теми, кто рисковал своей жизнью ради того, что было важно, будь то слава или будущее их детей.
И каждый здесь в результате собственных достижений. Но не для того, чтобы стоять и блокировать броски грязи.
– Если вы примените силу для подавления протестующих сейчас, вы проиграете. Ересь — главная проблема в храме, но протестующие возмущены тем, что они пытались принести в жертву невинных детей. — сказал Гаян, – Применение силы только усугубит образ сэра Люциуса, который в прошлом был замешан в торговле людьми.