– Чёрт. — сердито произнес Люциус , — Вы сказали, что Рея собирается встретиться с епископом Акимом?
– Однако она пошла не на допрос.
– Я слышал, они попросили её помочь в расследовании древних книг и рукописей старого языка в особняке Дорсет.
– Древние книги — это всего лишь старые коллекции маркизы Дорсет. Поскольку Великая Герцогиня Ормонд является маркизой Дорсет, для храма вполне естественно просить Великую Герцогиню о сотрудничестве.
– В этом нет смысла. Если вы действительно хотите узнать о книгах в библиотеке, нормально позвать дворецкого. Старый дворецкий, вероятно, знает все каракули в книгах.
– …
— Разве это не попытка переложить часть вины на Рейлин?
– Даже если будет такая попытка, противник — Ормонд. – Гаян сказал без эмоций, – Храм не может оказывать прямое давление. Говорят, сегодня рыцари сопроводили её в храм в полной готовности.
— Сэр, вы думаете, что раз Рея ушла добровольно, то проблем не будет?
– Верно. Если возникнет проблема, Ормонд ответит первый. Великий Герцог Ормонд не из тех, кто бросает свою жену по такому поводу.
Прошло ещё недостаточно времени, чтобы новость дошла до герцога Ормонда. Рыцари не из тех людей, которые могут следить за текущей ситуацией и обращаться со своей госпожой так, как о ней судят, даже если у них не было приказов.
И Гаян знал ещё одну вещь.
Причина, по которой Рейлин добровольно участвовала в расследовании, заключалась в том, что она симпатизировала Императору.
Прочитав длинное письмо Рейлин, Император сказал Гаяну:
– Рейлин хочет встретиться с епископом Акимом.
– Вы говорите о Великой Герцогине Ормонда? Я думал, что она разорвала все отношения с леди Ираидой.
– Разве так просто разорвать связь между родителем и ребёнком? Не общаться в спокойное время и притворяться незнакомцами, когда её мать в беде, – это совершенно разные вещи.
Император вздохнул.
– Рея планирует пожертвовать особняк Дорсет храму и превратить его в монастырь.]
– Разве это не родовой дом маркиза?
– Поэтому его можно использовать как аргумент в переговорах. Рея предложила закончить дело тем, что особняк Дорсет станет монастырём, а Ираида будет заключена в нём под домашний арест.
– Думаете, это сработает? Епископ Аким человек не легко управляемый. Неужели ему будет достаточно одного особняка?
– Конечно, одним особняком дело не закончится. Вероятно, ей придётся передать больше имущества. Тем не менее, кажется, что Рея уже достаточно пожертвовала для храма. Она приложила много усилий, чтобы сблизиться с ним, этим нельзя принебрегать.
Слова Императора были очень обнадёживающими.
– Рея будет в порядке. Она всегда была умным ребёнком. Храм не сможет игнорировать Великое Герцогство Ормонд, так как в последнее время оно усилило свое влияние на Западе. Из-за её истории любви с Виттором у неё хорошая репутация среди простых людей.
– Вы правы.
– Рея сейчас действует лучше, чем я, во многих отношениях. Я компенсирую в будущем все затраты, поэтому она может не волноваться и делать всё возможное, — сказав это, Император на мгновение замолчал, поднял взгляд в воздух и пробормотал вновь, – хотел бы я иметь хотя бы одного такого ребёнка, как она. Было бы здорово.
– Ваше Величество….
В тот день Император не сказал ни слова о Люциусе.
Было неясно: это потому, что у него не было никаких ожиданий, или он считал неуместным говорить о нём с человеком из фракции Люциуса, Гаяном.
'Всё прошло не очень хорошо, -думал Гаян.
Гаян знал, что в первый день инцидента Император первым оповестил Люциуса.
Даже если Люциус и узнал об этом первым, он не смог решить дело. Как он может решить проблему, с которой не справился даже Император?
Но он должен был хотя бы притвориться, что сражается с храмом. В отличие от Императора, он должен был что-то сделать, потому что является сыном Ираиды.
Он мог объявить всё это заговором с целью подставить Ираиду или, подобно Рейлин, попытаться урегулировать ситуацию путем переговоров.
Он также мог пойти утешить её.
Ираида ошибалась. Сэр Клифтон сказал, что это она не может встретиться с Люциусом, но на самом деле её сын просто отказался с ней встречаться.
Поскольку сэр Клифтон питал некоторую симпатию к Ираиде, он даже намеренно передавал слова якобы от Люциуса. А Люциус же выбрал более основательно разорвать связи с матерью и доказать, что он вообще не причастен к проклятию.