— Это сон, — шепчет он, невесомо касаясь щеки. — Спи, это всего лишь сон.
— Что ты… — начинаю я и обрываю фразу, взгляд падает на его рубашку. Багровые цветы расцвели на белой ткани. Кровь. Яркие капли — зловещие знаки на его безупречной рубашке. — Где ты был? На тебе кровь.
— Да, это неважно. Я скоро вернусь, только душ приму. Засыпай, — говорит он торопливо, невесомо целует в губы и исчезает за дверью.
Сон не идет. Ворочаюсь, закрываю глаза, но в голове — только он. Он не ангел, он — демон моего мира. Могу ли я назвать его бандитом, или как сейчас таких как он называют? Он погряз в криминале, и я знала это с самого начала. Изменилось ли мое к нему отношение? Нет. Однозначно, нет. Люблю ли я его по-прежнему? Да. Пугает ли он меня? Да, но это страх иного рода. Страх потерять его снова, потерять навсегда.
Один, два, три, четыре… Нужно заснуть… Пять, шесть, семь… Стоит ли считать баранов? Считаю до ста и начинаю заново. На третьем круге на цифре восемьдесят четыре слышу, как открывается дверь, и узнаю шаги Ибрагима. Он подходит к кровати. Матрас проседает под его весом, он ложится рядом, придвигается ближе. Глаза закрыты, притворяюсь спящей. Чувствую его руку на своей талии. Забыла, что на мне только нижнее белье. Его ладонь скользит вверх, к груди, затем вниз, по бедру, и снова к талии.
— Я знаю, что ты не спишь, — шепчет он, и я открываю глаза, поворачиваюсь к нему лицом.
— С тобой все хорошо? — спрашиваю я, и он улыбается, кивает.
— Все хорошо.
Я прижимаюсь к нему, зарываюсь носом в его шею. Он обнимает меня крепче.
— Ева, посмотри на меня, — просит он. Подчиняюсь. — Ты невероятно красивая. Если бы ты знала, как я хочу тебя всю.
Я знала… или, скорее, чувствовала — его желание настойчиво касалось моего бедра, заставляя кровь приливать к щекам. Ибрагим приблизился, и вот уже его губы накрыли мои. Сначала робкий поцелуй через мгновение вспыхнул страстью, обжигая нутро. Я ответила. Внутри все горело, и я не заметила, как оказалась сверху. Отстранилась, чтобы вдохнуть, словно глотнуть свежего воздуха. Одеяло сбилось куда-то в ноги. Ибрагим смотрел на меня, и в его взгляде плясали чертята предвкушения. Я покраснела, ощущая его возбуждение своей плотью.
— Ты такая сексуальная в этом белье… и с этими дерзко торчащими сосками, — прохрипел он, и я зарделась еще сильнее. Его руки, скользнув на мои бедра, нежными волнами накатывали вверх и вниз, вызывая бурю невыразимых ощущений.
— Я хочу… — начала я, но тут же умолкла, пряча глаза. Куда угодно, лишь бы не видеть его всепоглощающего взгляда.
— Чего ты хочешь? — словно дразня, спросил он. Ведь прекрасно знал ответ.
— Эйб, я хочу тебя, — прошептала я, выдав тайное желание.
Стоило этим словам сорваться с губ, как он стремительно оказался сверху, пригвоздив меня к постели жадным поцелуем. Губы спустились ниже, к шее, ключицам, оставляя огненные следы поцелуев на коже. Легким движением бретельки бюстгальтера соскользнули с плеч, обнажая грудь. Не медля, он взял в рот сосок, вызвав протяжный стон. Разряд тока пронзил тело, заставив выгнуться в экстазе. Он повторил это же со вторым соском, а затем бережно накрыл грудь ладонями, играя с набухшими бусинками. Поцелуи спустились к животу, обжигая кожу. Как я оказалась полностью обнажена перед ним, осталось за гранью воспоминаний. Но вот его язык начал творить такое… такое, что невозможно передать словами. От этих касаний внизу живота завязался тугой узел, готовый вот-вот взорваться. Оргазм настиг меня так же внезапно, как и его член, который уперся в мой вход, готовый войти. Момент его освобождения от одежд также остался за кадром ускользающих ощущений.
— Хочешь? — спрашивает он, нависая сверху. — Можем остановиться на твоем оргазме.
— Нет, я хочу… — шепчу я и киваю, убеждая то ли его, то ли себя.
— Расслабься.
Кто вообще способен расслабиться после этой фразы? Он снова целует меня, но вскоре его внимание приковывает грудь. Он играет с ней, словно с живой драгоценностью. Один сосок дразнит укусом, затем зализывает словно залечивая несуществующую ранку, и повторяет снова. Второй перекатывает между пальцев, заставляя издать тихий стон предвкушения. Внизу живота снова зреет тугой узел, готовый вот-вот разорваться фейерверком.
— Пожалуйста… — молю я, не зная, чего именно хочу.
— Как прекрасно ты стонешь, — шепчет он, и его голос обжигает мою кожу.
Когда возбуждение становится невыносимым, он делает один мощный толчок. Острая волна боли пронзает тело, в глазах собираются слезы.