Позавтракав, решаю наведаться домой. Ключи нахожу в прихожей. Надеваю новые серые кроссовки, напоследок проверяю, все ли выключено, и выхожу из квартиры. Добираюсь до дома без приключений, лишь раз сменив линию метро.
В квартире все застыло в том же безмолвии, что и в тот роковой вечер моего отъезда. Ночь настойчиво вставала перед глазами, слезы жгли веки. Медленно, словно во сне, я брела по маминой квартире. Не прошло и недели моего отсутствия, но здесь, казалось, пронеслась целая вечность. Мяуканье Бегемота вырвало меня из оцепенения. Голодный комок шерсти требовал внимания. Подхватив кота на руки, я двинулась вглубь квартиры, где воспоминания, как осколки стекла, ранили душу – и светлые, и темные. Отец… Каким же ничтожеством он оказался! За что мама могла его полюбить? На кухне, машинально, включила чайник, решив утолить жажду чаем. Пока вода закипала, я подошла к окну и взглянула на соседей. Их жизнь текла своим чередом, не зная потрясений. Краем глаза заметила, как во двор въезжает внедорожник. Невольная улыбка тронула мои губы – Ибрагим? Но она тут же угасла, когда следом за первой машиной показались еще несколько. Это были чужие автомобили. Инстинктивно отпрянув от окна в тень, я наблюдала, как из головной машины выходит отец. Затянувшись сигаретой, он поднял взгляд к моим окнам. К счастью, я не включила свет, несмотря на сгущающиеся сумерки. Не раздумывая ни секунды, я схватила телефон и сумку. Перехватив кота поудобнее беру кроссовки в руку, надену позже, главное – выбраться отсюда. Быстро закрыв дверь квартиры, я бросилась на последний этаж. Стуча в дверь к Толику – другу детства, с которым мы делили все тайны и горести, – я молилась, чтобы он не был на смене. Парень открыл дверь в тот самый момент, когда я услышала стук подъездной двери и топот множества ног. Не объясняя происходящего, я втиснулась внутрь и бесшумно закрыла дверь, после отпустила кота с рук.
— Ева? Что ты… — Толик запнулся, растерянно глядя на меня.
— Толь, можно я побуду у тебя пару часов? — пробормотала я, не смея поднять глаз. Как они могли узнать о моем возвращении? Неужели в квартире маячок или прослушка? Паранойя сжала горло ледяной хваткой.
Нервы трещали по швам. Я судорожно вертела в руках телефон, то сжимая его до побелевших костяшек, то замирая, словно парализованная. Телефон! Стрелой метнулась на кухню, на ходу разбирая гаджет. Выдернула сим-карту и, повинуясь внезапному импульсу, швырнула телефон в кувшин с водой. В фильмах же так уходили от слежки! А чем моя жизнь теперь не фильм?
— Ева, ты объяснишь мне, что происходит? — в голосе Толика звучала неприкрытая тревога.
— Да, то есть нет, то есть сейчас… подожди минуту, — затараторила я, мечась по комнате и запуская пальцы в волосы. Мысли метались в голове, как стая встревоженных птиц.
Нужно подождать и позвонить Ибрагиму. Но вдруг он занят? А если отвлеку? Может, попробовать решить все самой? Толик больше не спрашивал. Молча поставил чайник и принялся доставать сладости, выкладывая их на стол. Меня словно магнитом тянуло к окну. Я подошла, стараясь не приближаться слишком близко, чтобы не привлечь внимания, но достаточно, чтобы видеть улицу. Минут через пять из подъезда вышли какие-то люди и что-то говорили моему отцу. Тот гневно отвечал им, затем несколько минут что-то высматривал в телефоне, после чего, бросив напоследок несколько слов, сел в машину, и они уехали. Я отвернулась от окна и, словно в замедленной съемке, поплелась к столу. Опустилась на стул и трясущимися руками взяла кружку чая. Толик не сводил с меня глаз, в его взгляде читалось немое беспокойство.
— Ева, тебя кто-то преследует? Может, тебе нужна помощь? — предлагает парень, и в ответ на его слова на моих губах расцветает горькая усмешка.
— Если бы ты только мог помочь, Толь, - шепчу я, вздыхая и делая еще один глоток обжигающего чая.
— У меня есть связи, я могу тебе помочь, — не унимается парень.
— Какие связи? Ты же работаешь логистом, что, поможешь сбежать и укрыться в другом городе? — спрашиваю я с сарказмом. — Нет, бежать — это не выход, нужно просто немного подождать.
— Я не говорил никому, но из логистики я давно ушел, работаю на одного очень влиятельного человека в нашем городе, — тихо признается он. Я удивленно вскидываю бровь. Интересно, почему он решил признаться именно сейчас? И почему мне?