— Ева, все хорошо? — спрашивает он, когда волна облегчения немного отступает, и я снова сажусь в кресло.
— Да, просто испугалась, — киваю я, и торопливо начинаю рассказывать, пытаясь унять дрожь и восстановить сбившийся ритм сердца. — Я разобрала телефон, выбросила сим-карту, утопила сам аппарат. Решила, что они могли отследить меня по симке, понять, что я вернулась в квартиру.
— И как ты пришла к такому умозаключению? — с усмешкой спрашивает Эйб.
— Не смейся! В фильмах всегда так делают, — надуваюсь я. Его реакция немного задевает: я спасалась, как умела, как могла.
— Прости, малышка, мы решим эту проблему, — говорит он, кладет руку мне на колено и начинает нежно поглаживать.
— Эта машина совсем не похожа на другие, — решаю сменить тему.
— Я редко на ней езжу, — отвечает он с улыбкой. — Скажи, что ты хотела найти в квартире? Почему не написала мне? Какого черта ты вообще одна туда поехала?
Ибрагим засыпал вопросами, словно градом: зачем, почему, к чему… В голове мгновенно образовалась пустота, язык примёрз к нёбу. Я могла ответить, но какая-то детская робость сковала меня, словно я натворила что-то ужасное. Злость закипала внутри. С чего вдруг я так волнуюсь? Когда я успела начать стесняться Эйба, бояться его реакции на каждое слово? Всегда, дура. ВСЕГДА боялась сказать что-то не то.
— Я что, не могу свободно вздохнуть? Я под домашним арестом? Теперь должна отчитываться, куда иду, что ем, с кем встречаюсь? Может, и график посещения уборной составить? – выпалила я на одном дыхании, с каждым словом повышая голос, словно сорвавшийся с цепи зверь.
— Ева, что с тобой? Успокойся, всё хорошо, я просто спрашиваю, – удивленно ответил он. И меня накрыло волной стыда. С чего я на него набросилась?
— Прости, я… я не знаю, что на меня нашло, – пробормотала я, отвернувшись к окну. И только сейчас заметила, что мы покинули городскую черту, а дорога казалась смутно знакомой. Нет! Этого не может быть. – Ибрагим?
— Ммм? – отозвался он, давая понять, что слушает.
— Куда мы едем? – тихо спросила я. – Пожалуйста, не говори, что везёшь меня к себе… домой? Не в квартиру, а вот прям домой-домой…
— Ева, я везу тебя домой, – ответил он просто, словно констатировал факт.
— Но… – попыталась я воспротивиться.
— Ева, этот вопрос закрыт. Ты взрослая девушка. Что тебя не устраивает? Или есть причины, по которым ты не хочешь жить со мной? – он умел давить. Съехав на обочину, он заглушил мотор и повернулся ко мне всем корпусом. – Как давно ты знакома с Анатолием? Что вас связывает?
— Толик? Ничего. Он просто был взрослый мальчик со двора, который защищал маленькую девочку-безотцовщину, – ответила я, глядя прямо в его глаза, в которых зрачки потемнели и расширились. Он ревнует? – Ибрагим, ты ревнуешь? Не стоит, я сделала свой выбор, и от него не откажусь, – стараясь успокоить его, я провела ладонью по его щеке.
— Ева, я хочу, чтобы ты понимала, что я не простой человек. Порой могут происходить вещи, при которых нужно действовать крайне осторожно. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, поэтому прошу информировать меня обо всех твоих вылазках за территорию дома, – объяснил он, заглядывая мне в глаза. – Ну и еще можешь мне отправлять фото всех твоих походов в душ или ванную.
– Ну конечно, куда без пошлости, – ворчу я, легонько толкая его в плечо. Он смеется, снова запуская двигатель, и мы, под звуки музыки, едем домой.
Ворота распахнулись еще до нашего появления, и Ибрагим, не сбавляя скорости, пронесся по территории, тормозя у самого крыльца. Выпорхнув из машины, он обошел ее, галантно открывая передо мной дверь и подавая руку. "Ну что за джентльмен? Сейчас растаю…" Выскользнув на улицу, я жадно вдохнула морозный воздух, тут же обжигающий ноздри, и крепче прижала к себе кота. Ибрагим бросил ключи кому-то из своих людей и, перехватив мою руку, потянул к дому. Едва переступив порог, я утонула в густом тепле и пьянящем аромате свежеиспеченных булочек с корицей. Ни с чем не спутаешь.
— Света, я просил тебя тысячу раз включать вытяжку! Весь дом провонял, — возмутился Эйб, вызвав у меня невольную улыбку. В этом было что-то до боли домашнее.
Вдруг на кухне что-то грохнуло, звякнуло железо, раздался звон разбитого стекла, началась какая-то возня. Все это, нарастая, доносилось из кухни.
— Пап, я редко готовлю, но зато как вкусно! Можно и потерпеть, тем более пахнет вку… — Света вылетела из кухни, ворча на отца и вытирая руки полотенцем, но, подняв глаза и увидев меня, замерла. — …сно. Нет, только не говори! Скажи, что ты притащил партнершу, не знаю, бродяжку, студентку какую-нибудь замерзшую подобрал! — в голосе девушки сквозила неприкрытая злость. — Только не говори, что ты спишь с моим отцом?! — судя по ее взгляду, это относилось ко мне.