– Ибрагим, здравствуй, милый, – уверенно приблизившись, она прильнула к его щеке с поцелуем. Мои глаза округлились от такой наглости. Что это вообще было? Новый вид приветствия? – Что продаём? – продолжила она, демонстративно игнорируя моё присутствие.
– Инга…
– Продавать вы будете со мной, если сложится, конечно, – перебиваю я Эйба, чувствуя, как внутри закипает злость. – И если вы не против, мы прервём ваши соблазнения моего мужчины и пройдём уже в квартиру.
Не дожидаясь ответа, я выдернула руку из руки Ибрагима и, опережая их, зашагала к подъезду, на ходу доставая ключи. Мне было плевать, что она там себе надумала. Границы очерчены, дальше – его решение. Поднявшись на этаж, я открыла дверь, пропуская эту Ингу и Эйба внутрь, и заметила, как в глазах мужчины пляшут озорные искорки.
Инга, словно голодный зверь, прошлась по квартире, заглядывая во все комнаты, какие только могла найти. Затем потребовала документы на собственность, технический план помещения. Когда же она заикнулась о справке о вменяемости, я готова была вышвырнуть её за дверь.
– Инга, давай не будем ссориться? Просто скажи, сколько это всё может стоить, – опередил меня мужчина, приобняв за талию, пытаясь успокоить.
– Ну, знаешь, квартира не в лучшем состоянии, – протянула она, оценивающе оглядывая комнату. Что?! Не в лучшем состоянии? Да здесь ремонт был два года назад! Может, это и не хоромы, но вполне уютно. – И район так себе, понимаешь, я занимаюсь только дорогой недвижимостью, но в виде исключения, если учесть тот факт, что мы не чужие люди… – последнее было произнесено с таким придыханием, словно их связывало нечто большее, чем просто знакомство. Бросаю быстрый взгляд на Эйба – ага, вот оно что.
– Вам пора, – спокойно произношу я, открывая входную дверь, красноречиво указывая на выход.
– Нет, ну а что вам не понравилось? – вздернула она тонко выщипанную бровь, изображая невинность.
– Вы. Мне не нравитесь вы и тот факт, что вы были бы не против затащить его в постель прямо здесь, – чеканю каждое слово, отдаю ключи Эйбу и выхожу из квартиры. Тошнота подкатила внезапно, сдавив горло. Если он не глуп- поймёт.
– М-да, нервная она какая-то у тебя, – донеслось до меня прежде, чем дверь закрылась.
Срываюсь вниз по лестнице, выбегаю на улицу, жадно глотая воздух, пока тошнота не отступает. Иду к машине, молясь, чтобы она была открыта. Могла бы уехать к Лене или просто бесцельно бродить по улицам, но убегать – не мой стиль. Спустя минут пять, как я забралась в машину, из подъезда вылетела эта риелторша, красная как рак, готовая разрыдаться от злости. Ярость сочилась из неё, словно яд. Бросив на меня испепеляющий взгляд, она направилась к красной машине, припаркованной через дорогу. Ибрагим вышел чуть позже этой кикиморы, закуривая на ходу. Что это он нервничает?
Затушив окурок, он скользнул за руль, взревел мотором и сорвался с места. Я молчала, разрываемая любопытством, но не произнесла ни слова. Сразу стало ясно – мы едем не домой. Дом остался где-то совершенно в другой стороне. Минут через пятнадцать впереди показалось здание ЗАГСа. Что? Неужели он собрался?.. Или все-таки нет? Да быть не может…
– Паспорт у тебя с собой? – спросил он тоном, не терпящим возражений. Я лишь кивнула, словно марионетка, и отдала документ в протянутую руку.
Он вышел из машины, оставив меня наедине с роем вопросов. "Что происходит? Зачем ему мой паспорт? Чтобы расписаться нужны двое, ведь так? Неужели он провернет это без меня?" Время тянулось мучительно долго. Наконец, он вернулся, и вместе с паспортом в его руках появилась синяя, непрозрачная папка. Дрожащими пальцами я открыла свой документ: лицо, прописка, пустые страницы… "Семейное положение: замужем". Сердце пропустило удар. "Как замужем? За кем?" Снова открываю страницу и глаза выхватывают имя: "Хасанов Ибрагим Каримович". В отчаянии я схватила его паспорт из бардачка: Женат! На мне! Глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.
– Что ты… – прошептала я, слова застряли в горле.
– Это все равно бы произошло. Я говорил тебе, что мне никто не нужен, кроме тебя. Ты бы мне отказала? – произнес он буднично, словно речь шла о покупке хлеба.
– А если бы я отказала? – взорвалась я. – А если бы я не была согласна? Почему ты решаешь за меня? Я просто не могу поверить!