— Чего? — Лена удивленно захлопала глазами. — Не-не-не, это ваша золотая клетка, а меня ждет моя свободная коробочка в самом интересном районе города.
Я закатила глаза и, поднявшись, начала собирать посуду на поднос, чтобы отнести на кухню.
— Лена, ну пожалуйста, Ева же остается, — продолжала уговаривать Света.
— Конечно остается, она здесь живет, — махнула рукой Лена.
— Ну, пожалуйста, вдруг он решит со мной поговорить? А я не готова, — затараторила Света.
— Попроси Еву, пускай отвлечет его, уверена, она справится, — на предложение Лены я испепелила подругу гневным взглядом.
— Нет, а вдруг она устанет, ты думаешь, я своего отца не знаю.
Пока они препирались, я успела все убрать и вытереть стол.
— Ну ладно, остаюсь, — Лена с нарочитой ленью плюхнулась на диван, сложив руки на груди и сердито засопев, словно потревоженный ёжик.
— Ура! Ура! Ура! — Света захлопала в ладоши, сияя от восторга. — С вами двумя я точно буду в безопасности! Только, Ева, надень сегодня что-нибудь… пособлазнительнее, — последние слова вызвали у меня бурю негодования, от которой мои глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит.
Девочки упорхнули в комнату Светы, чтобы подобрать Лене наряд и раздобыть щётку, мыло и полотенце. Я же принялась домывать посуду и заваривать чай, когда услышала шаги на лестнице.
Самуэль и Ибрагим вошли на кухню, и их разговор тут же оборвался.
— Ева, привет, — поздоровался Сэм.
— Почему не спишь? — нахмурился Эйб. — И где это бедствие, именуемое моей дочерью?
— Они с Леной у неё в комнате. Я допиваю чай и собираюсь к ним. Вам сделать чай? — я решила сменить тему.
— Не откажусь, — согласился Сэм и присел напротив.
— Кофе сделаешь? — спросил Эйб, устраиваясь рядом с братом. Я кивнула, встала из-за стола и принялась за приготовление напитка.
Кухня была просторной, но присутствие двух огромных мужчин словно сжимало её, уменьшая вдвое.
Поставив чашки перед ними, я быстро допила чай, попрощалась и поспешила наверх к девочкам.
В комнате царил настоящий хаос: вещи были разбросаны повсюду, Света в коротком серебристом платье и с одной туфлей в зубах изворачивалась, пытаясь застегнуть другую. Лена же в одном нижнем белье отчаянно пыталась втиснуться в какое-то черное платье, явно не длиннее Светкиного.
— И куда это вас понесло? — спросила я, застыв в дверном проеме с руками, скрещенными на груди. В полумраке коридора мой силуэт казался тенью, преграждающей путь.
— В клуб… — выдохнула подруга, наконец-то натянув платье.
— Лена, ей нельзя… Если Эйб узнает…
— Папа не узнает, — захныкала Света, как провинившаяся кошка.
— А как же… — Я не договорила, лишь бросила взгляд на ее живот. — Тебе нельзя пить.
— Я помню и не собираюсь, — попыталась она убедить меня, но в глазах плескалось сомнение. Обе направились к туалетному столику, словно готовясь к выходу на сцену.
— Прекрасно. А теперь разделась и легла спать. — От низкого голоса за спиной, пропитанного раздражением, я подпрыгнула, а девчонки вскрикнули, как стайка вспорхнувших птиц.
— Ой, папа, — пролепетала Света, захлопав ресницами. — А мы просто примеряли.
— Да-да, уже раздеваемся и спать, — пролепетала Ленка, так перенервничавшая, что начала при Ибрагиме снимать платье, сверкая кружевным бельем, словно напоказ.
— Лена! — вскрикнула я и, развернувшись, вытолкала Эйба в коридор, захлопнув дверь перед его негодующим взглядом.
— Прости… — донеслось из-за двери приглушенное.
Я вздохнула, покачав головой, и вдруг меня прорвало смехом. Громким, безудержным, долгим. Истерическим.
— Пошли, — отвлек меня Ибрагим, потянув за собой в нашу комнату.
В спальне царил полумрак. Ибрагим не включал свет, лишь по памяти вел меня к кровати. Его прикосновения были нежными и уверенными, словно он касался не тела, а произведения искусства. Медленно, словно распуская сложный узел, он снимал с меня одежду.
— Сегодня ночью ты не будешь спать. Этой ночью ты будешь принадлежать только мне. И кричать только для меня. Сегодня наша первая брачная ночь.
Мое сердце забилось в бешеном ритме, вторя его словам. Я ощущала, как по телу разливается жаркая волна, и все мое существо трепетало в предвкушении. Он целовал меня долго и страстно, его губы скользили по моей шее, плечам, спускаясь все ниже. Я отвечала на его ласки с такой же жадностью, отдаваясь во власть его любви. Мир вокруг перестал существовать, остались только мы двое в этом полумраке, связанные узами страсти и желания.
Ибрагим нежно опустил меня на кровать, его глаза горели любовью и обожанием. Он навис надо мной, словно желая навсегда запечатлеть мой образ в своей памяти. Я смотрела на него, затаив дыхание, и видела в нем все, о чем когда-либо мечтала.