Не выдержав этой моральной пытки, я вырвался из удушающей атмосферы роддома. Дрожащими пальцами достал сигарету, жадно затянулся и направился к машине, ища хоть какое-то подобие покоя. Усевшись за руль, уставился в пустоту, отчаянно пытаясь заглушить в памяти эхо ее криков. Телефон завибрировал, настойчиво требуя внимания. Я проигнорировал вызов.
Воды отошли на восьмом месяце… Что могло спровоцировать преждевременные роды? Вопрос терзал сознание, требуя ответа, которого не было. Теперь риск возрастал многократно: недоношенный ребенок, тяжелые роды… Снова вибрация. Толик? Что ему нужно в такой момент?
– Да! – рявкнул я, отрезая любые попытки достучаться до меня. Сейчас я не хотел никого слышать.
– Ибрагим Каримович, тут Света… – запинаясь, пробормотал парень. – У нее тут…
– Что у нее?! Говори внятно! – прорычал я, теряя терпение.
– Я рожаю-ю-ю-ю!! – донесся издалека истошный крик дочери, пробиваясь сквозь смятение в голосе парня.
– Сука! – выдохнул я сквозь зубы. – Какого черта ты мне звонишь? Вези ее в роддом!
– Уже… – пролепетал Толик.
– Будь с ней, я не могу оставить Еву, – ответил я, растирая лицо ладонью.
– Понял.
Сбросив вызов, я прикурил еще одну сигарету и, выбравшись из машины, направился обратно. Крики не стихали, сплетаясь с отборной бранью. Я рухнул в кресло все в той же проклятой комнате ожидания. Что ж, старик, сегодня ты во второй раз станешь отцом и впервые – дедом. Ха, дед… Как же это дико звучит. За эти два года жизнь перевернулась с ног на голову, в ней произошло больше, чем за предыдущие двадцать, до того как в ней расцвела Евангелина.
Осознание того, что моя жизнь никогда больше не будет прежней, пришло в тот самый день, когда она отчаянно защищала себя перед той свиньей. С тех пор она завладела всеми моими мыслями. Как же я взбесился, увидев ее в том клубе, когда она робко вошла к нам в вип-зал. Она опасалась меня — я видел это по её глазам, — но не могла отказаться. И теперь она моя жена, моя девочка. Я дам ей всё, что она пожелает.
Она стала связующим звеном в моей семье. Благодаря ей мои отношения с дочерью наладились: она то и дело сталкивала нас лбами, стоило нам оказаться в одном помещении со Светой. Раньше я полагал, что достаточно просто давать ей деньги, и этого хватит. Я люблю свою дочь, но так и не научился проявлять отцовские чувства.
Из размышлений меня вырвал приковывающий внимание кашель медсестры. Я перевёл на неё взгляд: она стояла чуть левее, держа в руках маленький конвертик. Я выпрямился и медленно встал со стула, подойдя к девушке, протянул руки к ребёнку. Мне не терпелось взглянуть на него — или на неё, — пол малыша Ева так и не захотела узнавать, в последний момент решив сохранить это в секрете.
— Поздравляю, папаша, — улыбнулась медсестра, перекладывая мне свёрток и помогая удобнее перехватить малыша в руках. — Богатырь настоящий! Как только смогла разродиться, думали уже кесарево делать, но мамашка наотрез отказалась. Сын — пять пятьсот, рост…
Дальше я её не слушал, впиваясь взглядом в ребёнка в своих руках, боясь сжать крепче. Сын. У меня сын. Ева подарила мне наследника. Сердце сжалось в тисках, он был так похож на меня — только глаза достались ему от неё. Медсестра что-то ещё говорила про наблюдение и консультации, но я был полностью поглощён малышом.
— Как? — я оторвался от сына и посмотрел на девушку. — Как она его назвала? Она дала ему имя?
— Да, назвала, — девушка улыбнулась шире. — Исмаил.
— Хасанов Исмаил Ибрагимович, — проговорил я, словно пробуя имя на вкус. — А как… как Ева?
— Сильная мамочка, сейчас отдыхает. Вы можете пройти к ней в палату. Завтра утром мы принесём ей ребёнка, а пока…
Она потянулась забрать сына из моих рук, но я не мог его отпустить.
— Зачем? С ним что-то не так? — ощетинился я, отодвигаясь.
— Всё в порядке, но мамочке нужно отдохнуть после родов. Завтра утром принесём его.
Осмыслив её слова, я кивнул и неохотно отдал малыша. Сам же направился к палате жены.
Еву привезли чуть позже — она спала. Я помог переложить её на кровать и сел в кресло напротив. Она казалась такой хрупкой, такой маленькой, а смогла родить такого крупного ребёнка. Я и раньше замечал, какой у неё был большой живот. Она спала так сладко, безмятежно, а я не мог сомкнуть глаз, наблюдая за ней, боясь, что стоит мне задремать — и она растает, как мираж.
От Толика пришло сообщение: Света родила дочку — три килограмма четыреста граммов, сорок девять сантиметров. Я был рад за дочь, ничего не ответив, убрал телефон в карман. Завтра съезжу к ней. Я переживал за Еву: последние несколько месяцев она жаловалась на головные боли, проверяться отказывалась, а врач убеждал, что это могут быть последствия беременности и скоро всё пройдёт. К утру я стал засыпать, поэтому сейчас стоял на улице, курил вторую сигарету и переписывался с Максом.