— Я хотела с тобой поговорить. — прошипела я сквозь зубы.
— О чем? Мы разве не все выяснили?
— Я нет.
Виктор вытащил меня из шкафа и прижал к стене. Наши грудные клетки вздымались. Взгляд Виктора был так агрессивен, так свиреп, что я не могла ничего сделать с влагой, появившейся у меня между ног. Парень был чертовски сексуален, когда злился. Мне нравилось это всё больше, потому что это было направлено на меня. Глубина его глаз пронзила мою душу, пока я смотрела, как они перебегают вперёд-назад по моему лицу. Когда я заметила его взгляд, мельком коснувшийся моих губ, я чуть-чуть наклонила голову. Что он делал? Прежде чем я уловила это движение, Виктор вырвал из моих рук сумку.
— Э, что ты делаешь? — кинулась я к нему пытаясь забрать сумку.
— Я хочу посмотреть что ты у меня украла…
Чертов нахал!
— Ты не имеешь права рыться в моих вещах. — произнесла я, собрав весь яд, на который была способна.
Он подарил мне полную блеска улыбку, которая почти обессилила меня:
— А врываться в чужой дом, ты имеешь права?
Мне ничего не оставалось, кроме как врезаться в него. Схватив за край полотенца, и потянув его вниз, увидела…., что я там увидела! Но поскольку времени на разглядывание небыло, я, повалила его на кровать.
Его лицо побледнело. Мы находились друг против друга, в состоянии конкурентной борьбы. Я лежала на нем сверху, моя сумка была зажата у него в руке. Я попыталась дотянуться до его руки, но моего роста не хватало.
Виктор ко мне прижался, задев рукой мою грудь, и мое тело отреагировало на это касание так бурно, будто я изголодавшийся по любви подросток. Дрожь сместилась вниз живота.
Заметив краем глаза, как судорожно дернулось его адамово яблоко, я поняла, что он действительно случайно задел мою грудь.
Дерьмо.
Если бы он нарочно попытался облапать меня своими мускулистыми ручищами, я бы могла ответить остроумным комментарием типа «извращенец». Но он прикоснулся нечаянно, вызвав еще больший всплеск сексуального напряжения.
Мы уставились на губы друг друга, задышав тяжелее и чаще.
Я хотела уйти отсюда как можно скорее, почти так же, как и дать себе пинка под зад. Вдруг его взгляд скользнул к моей груди, и мне показалось, что в комнате исчез весь воздух.
В его глазах вспыхнуло желание, от чего мое лоно сжалось в предвкушении, и я почувствовала разливающееся там тепло.
Я краснею? Черт, я краснею.
Я должна была от него отстраниться. Должна была засмеяться от неловкости и попытаться избежать тепла его тела. Но вместо этого я оставалась на месте, пойманная в ловушку неизведанных для меня чувств.
Он снова перевел взгляд на мои губы, и я их разомкнула. Я склонила голову, и медленно, мучительно медленно, пыталась его поцеловать. Но…
Внезапно раздается телефонный сигнал. Реальность обрушилась на меня. Я сжала пальцы в кулак, чтобы остановить дрожь.
— Эмм… — выдавила я, мой голос был тихий и скрипучий.
Быстро слезла с его колен, я не смела смотреть ему в глаза.
— Черт, — пробормотал Виктор.
Посмотрел на дисплей и коснулся большим пальцем экрана, чтобы ответить на звонок.
— Да, брат, — сказал он. Но в ответ нечего не произошло. Он коснулся экрана большим пальцем. Набрал новый номер, при этом подошёл уже к знакомому шкафу и начал шарить в поисках джинсов, футболки, нижнего белья и носков.
— Отследи номер Фила и напиши мне адрес. — он отключился и стиснул зубы.
— Выходи через дверь и больше не смей приходить в мой дом. — Адресовал уже мне.
— Прости- я забрала сумку и вышла через дверь как нормальные люди.
Виктор
Сексуальное напряжение подобно надоедливому голубю. Стоит только один раз его подкормить, и оно вечно будет тебя донимать. Оно никогда не устанет и не уйдет в отпуск, зато будет все время расти.
Черт.
Я так крепко стиснул кулаки, что начали трястись руки. Я хочу что-нибудь ударить. Я хочу кричать. Боже, как же я хочу кричать от бессилия.
Черт.
Я резко вскинул руки вверх и сжал челюсти. Я смотрел, но ничего не видел.
Ударил кулаком по стене как можно сильнее, позволяя острому жалу боли растекаться не только по костяшкам моих пальцев, но и дальше по руке. Ударил еще, и на этот раз штукатурка все-таки лопнула, даруя мне хоть какое-то чувство удовлетворения. Еще удар — и покрытие начало осыпаться вниз, оставляя дыру. По пальцам потекли алые струйки крови. Я долбил стену до тех пор, пока боль окончательно не завладела моей рукой, а к кулаку невозможно было прикоснуться.
Сделав шаг назад, я провел здоровой рукой под носом и оценил разрушения. Огромную черную дыру невозможно было игнорировать, как и валявшуюся на полу штукатурку, измазанную в моей крови.