— Ш-ш-ш. Иди сюда, — даря чувство защищенности — Все будет хорошо.
Нежно обхватив меня, он прижал мое лицо к своей груди. Не успев даже подумать о том, что я делаю, я обняла его своими руками так сильно, как только могла, прямо сейчас, я нуждалась в ком-то, кто бы обнял меня, был добр ко мне, в ком-то, кто сказал бы мне именно эти слова. Что все будет хорошо.
Он обнимал меня и нежно убаюкивал, казалось, целую вечность, до тех пор, пока все мои слезы не высохли, и я просто лежала в его объятьях.
— Я хочу все забыть. Хочу забыть все то что произошло со мной.
Должно быть, у меня не совсем получилось спрятать свои эмоции, потому как он быстро сказал:
— Больше никаких слез, Котенок. Нет тьмы, нет слез.
Его дыхание стало тяжелее, а его руки сжимали меня все крепче. Когда он наклонился, мое дыхание вообще улетучилось, и он поцеловал меня — почти нежно, сначала в одну щеку, потом в другую.
Прижавшись ко мне своей обнаженной грудью, жар которой, стал пронзать мое тело неконтролируемой дрожью, он поцеловал меня в шею, обдавая кожу теплыми потоками воздуха своего дыхания, проведя пальцами вниз по моим бедрам.
Задергавшись в своих оковах, я попыталась освободить руки. На что он, сбавив темп, начал успокаивающе ласкать меня, мягко и нежно. Раскачиваясь на мне взад и вперед, он целовал меня, трогал, вдыхал запах моей кожи.
Я плакала, но не, потому что мне было больно. С каждым его поцелуем, он стирал воспоминания о той ночи.
Его руки и губы начали спускаться ниже, его нежные прикосновения давали чувство успокоения, страх постепенно начал рассеиваться.
Мои мышцы напряглись, объединяя все ощущения тела в одном месте, в том, которое Виктор ласкал своим языком. У меня начала кружиться голова и в один ослепительный момент, мне показалось, что мое тело взорвалось.
Он ласкал меня бесконечно, упиваясь мучительными стонами вылетающими из моей груди.
— Раздвинь ноги, — прошептал он, потираясь своим пульсирующим членом о мое бедро.
Мое тело расслабилось вокруг его огромного размера, погруженного в меня. Он испустил стон, согревая своим дыханием мою шею. Издаваемый им звук был таким мужественным и таким диким — он просто заворожил меня.
Он был внутри меня, в каждой клеточке моего тела. Его член пульсировал во мне, и я это чувствовала. Даже более того, я знала, что он чувствовал меня. Не только мою непрекращающуюся дрожь. А именно меня.
Он наклонился ко мне и стал поцелуями осушать мое мокрое от слез лицо. Однако, он по-прежнему не двигался.
Никогда в своей жизни я не испытывала подобных ощущений. Чувства заполнили меня, парализовали, словно мой разум, никак не мог решить, как моему телу надо было на это реагировать.
И от силы моего оргазма, пульсирующего вокруг него, он остановился. Издав мучительный стон, он прижался губами к моему плечу.
Все мое тело тряслось и содрогалось вокруг него, пока он снова и снова пронзал меня, заставляя испытывать не хилую долю наслаждения. Оно поднималось внутри меня и молило об освобождении.
Я кончила еще несколько раз, пока он трахал меня, и каждый раз это превращало меня в человека, которого я все меньше и меньше узнавала. Наконец, сжав руками мои ягодицы, он потянул меня на себя.
Громко выкрикнув, неразборчивые слова, через мгновение, заполнил меня своей спермой.
Перестав пульсировать во мне, он навалился сверху, шепча мне на ухо слова утешения. Я тихонько хныкала под ним, а он в очередной раз дарил мне спокойствие и покой.
Виктор
Я пожертвовал всем, потому что отказался ломать такую идеальную женщину. Женщину, которая с огнем ворвалась в мою жизнь, угрожая сжечь все мое существование в пепел.
Черт возьми, что она делала со мной? Она общалась с темнотой внутри меня и, несмотря на свой страх, противостояла мне. Я хотел втоптать ее в землю, заставив подчиниться, но ее неповиновение было также моим уничтожением.
Я никогда не освобожусь от нее.
Я никогда не думал, что смогу повстречать женщину с таким звериным нутром, которая бы смогла сдерживать мои желания.
Но она нашла меня. После всего, что я сделал и что сделаю.
После того, что сделал Егор… мое сердце бешено заколотилось. Тот мерзкий подонок. Гнев вновь собрался внутри меня от одной только мысли, что он почти изнасиловал ее. Я хотел разрыть его безымянную могилу и расчленить на части. Один выстрел — это было слишком хорошо для этого мудака.