— Мне жаль, что она умерла, — тихо проговорила я.
— Не нужно меня жалеть — он посмотрел на меня и с грустью улыбнулся. — Она не смогла пережить этого и покончила собой.
— Ко мне ты относишься хорошо — Он гладил мои волосы, а я выводила невидимые узоры на его руках, разговаривая обо всем на свете, узнавая друг друга, открывая что-то новое. Макс ничуть не обидевшись, просто ответил.
— Ты такая же, как она.
Как же отличались наши жизни!
— Ты никогда не думал сменить образ жизни? — желая сменить тяжелую для него тему, спросила я.
— Я принял все как есть. У меня есть все, что я хочу. Без нее у меня нет другой жизни — Макс провел, ладонью по волосам, слегка нервничая. Я думаю он еще никогда и не перед кем не был так откровенен как со мной.
Резкий голос Татьяны заставил меня вздрогнуть и испуганно соскочить с тела Макса.
— Маргарита! — засмеялась она в голос, держа в руках две бутылки. — Всех прошу на кухню.
У меня глаза были готовы вылезти из орбит.
Или же просто отключилось бы сознание?
Я никогда не пробовала ничего подобного, как горящие шоты, приготовленные Татьяной. Она привезла пиво и кучу этих маленьких бутылочек с крепким ликером, как из самолета. Сначала я была немного поражена, стараясь со всеми держаться ровно, но сейчас мы уже полностью раскрепостились.
Сейчас же была уже почти глубокая ночь, и мы почти что опустошили все что привезла Татьяна. Мы громко смеялись, пили, не морщась, и болтали все, что придет в голову.
Месяц спустя:
Прошел целый месяц с того самого дня, я одна в пустом доме. Я не смогла больше оставаться у друзей. Я сняла себе квартирку, не большую и мне вполне нравится, только вот в одиночестве очень плохо.
Я занимаюсь обычными делами, рисовала, ходила в кино. Постепенно я начала понимать происходящее, как только я вспоминаю Виктора, реальность обвивает меня подобно ядовитому плющу.
Мне плохо, я взбешена, обижена, сбита с толку, разъярена, пристыжена и снова взбешена.
Я уже упоминала, что вне себя от ярости?
Я зла настолько, что, кажется, могу стать матерью дьявола.
Я хочу разбить каждый предмет мебели, что находится в поле моего зрения.
А если я когда-нибудь увижу его на улице, он пожалеет об этом.
— Кого ты обманываешь? — шепчу своему отражению.
Мое потрепанное «я» смотрит на меня из зеркала над туалетным столиком. Мы оба знаем, что увидь я Виктора на улице, я бы бросилась к его ногам, как сумасшедшая фанатка, вопя, чтобы он забрал меня обратно.
Неужели это и есть любовь?
Полный кошмар.
Я валюсь на пол гостиной и пялюсь в потолок из-за тоски по мужчине, которого никогда больше не увижу.
Вот же жестокий, отвратительный, трусливый, лживый, никчемный ублюдок, притворяющийся, что у него есть сердце.
Но я скучаю по нему всеми фибрами моей души.
Теперь я понимаю, как с виду адекватные люди внезапно слетают с катушек. Человеческое тело просто не способно держать в себе столько эмоций.
— Дерьмо! Мне нужно что-то сделать.
Еще несколько минут я стою под холодной водой, прежде чем быстро помыться, выключить воду и достать полотенце. Как только я оборачиваю полотенце вокруг талии, звонит дверной звонок.
Искра надежды пронзает меня при мысли, что это может быть Виктор. Хотя рациональная часть меня знает, что это не так.
=38=
Виктория
Ожидая увидеть Виктора, или даже Татьяну, я немного удивилась увидев Макса.
Меня сверлил мрачный взгляд, как только он вошёл, до меня сразу донёсся тяжёлый аромат его одеколона.
— Виктория, ты кого то ждешь?
Уголки моих губ медленно поползли вверх.
— Я всегда буду надеяться. Ты только вчера вечером от меня уехал, без меня жить не можешь?
Я невинно подняла брови.
— Я же люблю тебя — подмигнул он мне — я с сюрпризом к тебе.
Он перевёл взгляд на конверт в руках.
— Что там? — Моя улыбка стала шире.
— Помнишь ту фотографию, ну на которой как бы твоя мама? — я кивнула — так вот, мы нашли женщину, только она не хочет разговаривать, я много раз пытался ее уговорить, но все на что она согласилась это дать тебе вот это.