Настроив себя на решительный лад, я взяла телефон и пошла за теплицу, чтобы поговорить без бабулиных ушей и пристальных взглядов. А то и подсказок. Она может.
Выдохнула как перед прыжком в воду и нажала на вызов. Пока шло соединение, даже не дышала.
К счастью, Емельян ответил быстро, и я не лишилась чувств от недостатка кислорода.
— Привет, — сказал он, как мне послышалось, грустно.
— Привет. Не отвлекаю? Говорить можешь? — а вот мой голос из-за волнения звучал так, будто я стометровку бегу.
Естественно, Емеля насторожился.
— Нет, я на обеде. У тебя что-то случилось, Кать?
— Нет-нет, не случилось, — поспешила я с пояснениями, — вернее, да — случилось, но не плохое, а хорошее…
Фух, я его, кажется, вообще с толку сбила. Оперлась на березу спиной и пнула носком кроссовка камушек.
— Так, Кать, что произошло? — грусть из его голоса улетучилась, а ей на смену пришла озабоченность.
Я собралась, взяла себя в руки и выпалила, как на духу:
— Емельян, я дура и мне нужна твоя помощь. Ты можешь завтра приехать в Михайловку?
— Господи, Кать! Ты меня пугаешь! Ты можешь толком объяснить, что стряслось?
— По телефону не могу, — может, у меня паранойя, но я опасалась трепаться о сокровищах через современное средство связи. А вдруг нас всех и вправду прослушивают? — Но ты не волнуйся, это хорошие новости, и помощь будет тебе не в тягость, — попробовала я разрядить обстановку, которую сама и создала, но было поздно.
— Я выезжаю прямо сейчас. Жди.
— Емель, только не гони по трассе, — только и успела попросить, пока он не отсоединился.
Вот я даю! Можно же было как-то менее таинственно сообщить Емельяну, что все осознала и хочу, чтобы он приехал. Но, вопреки всему, счастливая улыбка приклеилась к губам и ни за что не стиралась. Пришлось сорвать с куста крыжовника не до конца поспевшую ягоду и заесть бессовестную радость от того, что напугала своего мужчину, а он все бросил и тут же ко мне помчался.
Помогло. В дом вернулась, сохраняя на лице нейтральное выражение.
— Ну, до чего договорились? — спросила бабуля с надеждой.
— Приедет скоро, — довольно сообщила я.
Недолго мне удалось продержаться на крыжовнике. Губы опять растянулись в улыбке.
— Ох, а чего же мы стоим, языком треплем? Иди-ка собери ягод побольше и глянь в теплице помидоры. Наверняка же Емелюшка в Москву тебя сразу заберет.
— Да нет, бабуль. Мы останемся…
— Тогда тем более надо шевелиться! — засуетилась бабушка. — Я к соседу за колбасой и мясом, а ты все равно пройдись по огороду, собери что поспело.
Бабуля понеслась, подобно ракете, к соседям. Знаю я ее, она сейчас за два часа такой стол забабахает, что диву дашься. А еще успеет накраситься, причесаться и переодеться в нарядное.
Вообще-то я тоже так раньше умела. Надо бы вспомнить, чья я внучка, и встретить Емелю как подобает.
Быстро-быстро замесила тесто и помчалась в огород за ягодами. Испеку пирог к чаю! Собрала смородины, малины, крыжовника, в теплице овощей на салат и поспешила в дом. А там уже бабуля вернулась и мариновала мясо.
— С картошкой и грибами в духовке запеку. Емелюшка такое ест?
— Ест бабуль, он вроде не прихотливый у меня.
— А ты, смотрю, пирог затеяла?
— Да, ба. Обидела я его вчера.
— Нет, что решила побаловать — молодец, а про обиды не выдумывай, — строго отчитала бабуля. — Он просто дал тебе остыть и подумать. Вот увидишь, сейчас приедет и даже словом не обмолвится про вчерашнее.
Хоть бы так и было!
Поставила пирог в духовку и отправилась наводить красоту. Пока мою беременность вообще видно не было. Несмотря на зверский аппетит, я и не набрала ничего почти, только грудь налилась и попа немного округлилась. На лице тоже никаких признаков типа распухшего носа и губ или пигментации пока не наблюдалось. Это хорошо. Поэтому я позволила себе весьма фривольный наряд. К тому же и погода позволяла. Надела короткие джинсовые шорты, обтягивающий топик, а волосы заплела в две косы колоском. Макияж сделала легкий-легкий: только ресницы подкрасила и на губы блеск нанесла. Но всего этого хватило, чтобы я понравилась себе в зеркале…
Как же давно я себе не нравилась вот в таком простом, дачном виде. Похоже, волшебные червонцы начали творить чудеса по полной программе.
Не знаю, так это или нет, но мне казалось, что все хорошее, что случилось в последнее время — это мне вознаграждение за Тимика. За то, что его подобрала. А раз так, то и Эмилю должно во всем везти — в том числе и со мной. Он же теперь его папа.