Наконец я готова была стать женщиной и начать самой распоряжаться жизнью, черпать из нее удовольствие.
Положив ладонь мне на затылок, другой рукой Кирилл гладил мое бедро.
– Прости, любимая. Я причиню тебе боль, – прошептал он. – Этого не избежать. Я постараюсь быть нежнее. Ты в любую минуту можешь меня остановить. Это будет трудно, но я остановлюсь, если ты захочешь.
Меня порадовало, что Кирилл беспокоился. Он был честным со мной.
– Я знаю. Я готова. – я смотрела ему прямо в глаза. – Сейчас мы равны. Будь самим собой, не притворяйся нежным, не лги, чтобы успокоить.
– Ты сведешь меня с ума, - услышала я его стон.
Я улыбнулась:
– Надеюсь, это приятное безумие.
– Господи, ты создана для любви, твое тело… Не видел ничего прекраснее.
Я дрожала с головы до ног. Удовольствие, как расплавленный воск, разливалось во мне и заполняло самые интимные уголки, которые я прятала даже от себя. Слова и ласки парня заставляли по-новому взглянуть на себя.
Кирилл прижал меня к себе, раздвинув коленом ноги и удерживая мои руки над головой. Завороженная его взглядом, я словно теряла опору под ногами. Его губы скользнули по шее к пульсирующей ямке между ключицами. Запрокинув голову, я отдалась волнующим ощущениям.
Я содрогнулась от сладкого спазма, когда, удерживая мои руки, он провел языком вдоль ложбинки между грудей, приподняв ладонью округлую плоть, лизнул набухший сосок. Я непроизвольно выгнулась навстречу новой изощренной ласке. Удерживая меня плечом, Кирилл сжал губами твердый бутон, втянул в рот и – о господи – прикусил зубами. Я не владела собой: она металась, стонала, молила, повторяя его имя, как мантру, а Кирилл продолжал сладкую пытку.
Я всегда удивлялась: как можно поддаться искушению ради нескольких минут сомнительного удовольствия. Какой же глупой я была. Но в этот момент наши страстные взгляды, стесненное дыхание, сам факт, что вожделение заставило Кирилла открыться мне, доставляли такое же наслаждение, как сводившие с ума эротические ласки.
Я запустила пальцы в его густые волосы, когда его голова склонилась ниже. Кирилл все еще был одет, в то время как я полностью обнажена. Это возбуждало еще сильнее, напоминая о том, что Кирилл не только владел моим телом, но подчинил мою волю. Я не возражала: мне хотелось целиком принадлежать ему.
Парень поднял меня на руки и нежно опустил на мягкую большую кровать позади. Лежа на кровати, я наблюдала, как он снимает рубашку, брюки, черные боксеры. Наконец он предстал перед мной, стройный и мускулистый, во всем великолепии наготы: широкие плечи и грудь, бугры мышц под шелковистой кожей, плоский живот.
Кирилл слегка покраснел, но улыбнулся.
Я подобралась ближе, встала на колени, наклонила голову, проводя руками по его телу. Он позволял мне делать все, что угодно. Он был очень нежен и терпелив. Кирилл задыхался. Он запустил пальцы в мои густые локоны. Ощущение власти над ним вызывало у меня восторг, многократно усиливавший физическое наслаждение.
В какой-то момент Кирилл не выдержал и нежно опрокинул меня на спину. Он лег рядом. Его рука опустилась вниз. Я металась на смятых простынях и тихо стонала. Я не боялась боли и была готова к ней, ведь то, угательство – парень вспомнил о презервативе.
– Посмотри на меня, любимая, – склонился ко мне Кирилл.
Он коснулся губами закрытых век, кончика носа, рта. Раздвинув мои ноги, он уперся горячим концом пениса в ложбинку между бедер, щекоча возбужденный клитор.
– Твой огонь, смелость, страсть… – он не переставал целовать меня, – невинность и доброта… Губы Кирилла добрались до соска, и я снова вспыхнула, дрожа от нетерпения ощутить его внутри себя, принадлежать ему целиком.
Он крепко сжал ладонями мои бедра, нащупывая влажный вход.
– Само совершенство… – прошептал Кирилл и одним сильным, уверенным движением вошел в меня.
Почувствовав острую боль, я замерла. Впившись ногтями в его спину, я старалась восстановить дыхание, проникнуться новым, незнакомым ощущением инородного тела внутри себя. Парень замер, давая мне привыкнуть. Он начал нежно целовать меня, собирая губами слезинки с моих глаз.
- Прости, любимая. Прости. Все, больше не будет так больно.Ты прекрасна, – низкий голос Кирилла вернул меня к реальности. – Господи, я как будто в раю.