Со временем это место стало достаточно известным среди медицинских центров физической и психологической реабилитации. Сюда привозили деток, которые проходили восстановление от различных травм. Здесь работали психологи и реабилитологи, которые вместе с хозяевами и работниками конного клуба помогали детям восстанавливаться. Лошадки тут были добрыми и спокойными. Детки настолько к ним привязывались, что даже после выздоровления постоянно приезжали сюда. Постепенно это место разрослось и теперь занимало достаточно большую площадь. Место было за городом, на природе, что способствовало еще большему расслаблению.
- Ну, мой хороший, - я погладил морду коня и протянул ему кусочек сахара. - Держи, - Багдад был любителям сахара и мои любимцем. Я помнил его еще совсем мелким и тощим конякой, которого списали и оставили умирать. Его нашли совершенно случайно и очень долго выхаживали, а теперь это был невероятно красивый жеребец цвета воронова крыла с белой звездой на морде. Конь был очень добрый, даже несмотря на его сложную судьбу. Он достаточно быстро подпускал к себе людей, особенно деток. - Ну, что? Давай еще пройдёмся, дружок?
Багдад фыркнул, прося сахар и мы завернули на еще один круг. Конь был умным и послушным. Он всегда знал, что для него в любом случае будет лакомство.
Я любил с ним, как бы глупо это не звучало, общаться. Я знал, что он меня слышит и все понимает. Я рассказывал ему все, что происходило в моей жизни, ведь даже своим друзьям я не мог полностью открыть свою душу. А вот Багдаду я рассказывал все, зная, что он не может задать мне вопросы, а будет просто слушать. Это было своего рода психологическая помощь и для меня, как для тех деток, которые приезжали сюда лечиться.
Однажды, когда его только привезли сюда и он только начал восстанавливаться, я видел, как к нему привели ребенка, пережившего насилие. Ребенок ни с кем не разговаривал. Ничего не помогало. Родители и психологи уже совсем отчаялись. И тогда Саныч предложил попробовать подвести ребенка именно к Багдаду, будто что-то знал.
Я помню, как плакали родители, когда услышали как ребенок рассказывает лошади весь ужас, который пережил. Потом было еще много таких случаев, когда приводили деток именно к нему. И именно к Багдаду когда-то подвел меня Саныч, говоря, что именно с ним я смогу осмыслить свои проблемы. Это действительно было так. Я считал его еще одним другом.
- Кирилл, - в своих мыслях я не заметил, как тихо подошёл Сан Саныч. - Там тебя спрашивают.
- Да, извини, Саныч, - я как-то не подумал, что хозяину может не понравится, что тут будут журналисты. - Я не подумал, что это не место для разговора с телевизионщиков.
- Да ничего. Я их уже предупредил, чтоб только камерой не напугали лошадей. Они все почти уже в конюшнях. Давай я и Багдада заберу пока. Я пока его напою, а ты уже сам все остальное сделаешь. Если хочешь, то идите ко мне в кабинет, а нет, так можете прямо тут, в манеже, расположиться.
- Да, давай, - я погладил морду лошади и отдал ему последний кусочек сахара. - Спасибо.
- Ну что, дружок, пойдем? Я тебе водички налью, - я слышал голос Саныча, который уводил коня с манежа, тихо приговаривая ему.
Повернувшись в сторону, откуда пришел Саныч, я застыл. На входе в манеж стояла Женя, разговаривая с каким-то мужчиной, видимо оператор. Я никак не ожидал, что именно она будет тем журналистом, который будет брать у меня интервью. Я вообще не знал, что она работает на канале. И как-то вообще об этом не подумал.
Я посмотрел на девушку, которая была сегодня невероятно красива. Свои длинные темные волосы она собрала в высокий хвост. Одета она была в светлую футболку и темные джинсы, а на ногах - темные кроссовки. На лице девушки был лёгкий макияж, который подчёркивал её черты. Девушка выглядела невероятно привлекательно. Такую женщину любой хотел бы видеть рядом. А я понимал, что люблю ее. Но она не была моей. Я сам ее потерял, по собственной глупости и не знал теперь, как ее вернуть. Да и возможно ли вообще это, судя по тому, как холодно она на меня смотрит.
Я отправился в сторону девушки, которая, увидев меня, прекратила разговор с мужчиной и они оба посмотрели на меня. Взгляд девушки ничего не выражал. Она снова смотрела будто сквозь меня.