Пока Аля находилась в клинике, все заботы о Дане взяла на себя Маша, чем существенно облегчила мне жизнь. На тот момент я не мог уделять парню должного внимания, так как вопрос с семейством Сосновских еще не был полностью закрыт.
После гибели Леры с подельником, адвокаты тестя рьяно взялись за дело. Ссылаясь на наши же видеозаписи и «прослушку» они смогли убедить суд в том, что Сосновский действительно не имел никакого отношения к покушению на жизнь Али, доказав что организатором преступления стала его дочь. Адвокаты также заверили суд в том, что их клиент после признаний дочери просто не успел обратиться в органы. Мол, в связи с гибелью Леры ему уже было не до того. В результате, мой бывший тесть отделался условным сроком. Что ж, меня вполне устроил вердикт судей и я не стал опротестовывать их решение и требовать «крови». Зачем? Сосновский итак заплатил слишком высокую цену за все свои мерзости, потеряв единственную и горячо любимую дочь. Он вовсе не был глупым мужиком и прекрасно понимал, что после такого громкого дела, ему больше нет смысла оставаться в городе. Никто в здравом уме не подаст ему руки, в том числе и в бизнесе.
Спустя два месяца, оставив Алю с Данькой на попечении Левшиных, я улетел в Германию, в ту самую клинику. Моя операция прошла вполне успешно. Прогнозы тамошних врачей были более чем оптимистичными. Так что уже через месяц я вернулся домой. А потом еще Але пришлось делать несколько пластических операций, чтобы избавиться от шрамов на руках.
Короче, «клинический период» нашей совместной жизни растянулся почти на год. Только после этого Аля наконец- то приняла мое предложение и мы сразу подали заявление в ЗАГС. Потом была скромная свадьба, без лишней помпезности и шумихи. Мы просто расписались и отметили это дело в узком семейном кругу.
Левшины приняли Алю как родную. С Машкой они сразу же нашли общий язык. А для моих крестничков Аля и вовсе стала «своим парнем», после того как (в тайне от меня и их родителей) однажды, чисто случайно приняла участие в гонках, на которые ее притащили пацаны. Но ведь от Машки ничего не скроешь. Этот Пинкертон в юбке быстро вычислила «заговорщиков». В результате, вся троица получила нагоняй, ни мало не скорбя по этому поводу.
В Даньке Левшины вообще души не чаяли. Оно и понятно. Свои пацаны давно выросли, а внуков еще даже и в проекте не намечалось. Вот и прикипели к пацану душой, как- будто заново молодость вспомнили.
Через три месяца после свадьбы Аля забеременела. Конечно же я был на седьмом небе от счастья. До встречи с Алей я уже и не мечтал стать отцом, да что уж там- вообще больше ни о чем не мечтал. Воробышек возродила меня к жизни, подарив мне еще один шанс на счастье. Не знаю, чем я заслужил такое…
Когда мы оказались в роддоме, врач, осмотрев Алю, предупредил, что роды будут недолгими. Воды у нее отошли еще дома, матка уже на пару сантиметров открылась, а схваток не было. А это значит, что жене поставят капельницу, стимулирующую схватки. Ну а дальше только ждать.
Прошло три часа с тех пор, как Алю увели в палату. Я нервно мерил шагами уютный вестибюль частного роддома, не в силах сидеть на одном месте. Машка время от времени порыкивала на меня, тем самым выдавая свое собственное волнение. Пацаны наши притихли. И все мы периодически гипнотизировали ту самую заветную дверь, из которой должен был появиться кто- нибудь из персонала, чтобы сообщить нам наконец долгожданную новость.
Мы с Воробышком как- то сразу решили, что не будем заранее узнавать пол ребенка. Вообще не принципиально. Для меня главное, чтобы Аля с малышом (или малышкой) были здоровы…
Я, видимо, задумался, пропустив тот самый момент, когда в дверях приемного отделения появилась медсестра. Она произнесла мою фамилию, а Машка пихнула меня локтем в бок. Медсестра подошла к нашей «теплой» компании.
- Кто из вас муж Волошиной Алевтины? – Поинтересовалась она.
Я тут же вскочил, пытаясь справиться с дрожью в руках. Медсестра посмотрела на меня и понимающе хмыкнула.
- Поздравляю вас, Дмитрий. У вас девочка…
Из оцепенения меня вывел пронзительный визг Машки и глуповато- счастливое выражение на лицах всех наших мужиков (от четырнадцати до сорока семи лет). Именно в этот момент я и понял, что стал отцом.