Дальше девушка уже не видела, как выбывали из строя сокурсники. Она уткнулась взглядом в землю и жалела, что не может закрыть руками уши, чтобы не слышать крики, стоны, шелест, шорохи, глухие звуки ударов и другие, странные, о происхождении которых старалась не задумываться.
На несколько мгновений воцарилась тишина. Адель почудилось, будто у нее просто заложило уши, однако стук собственного сердца и рваное дыхание заставили распрощаться с заблуждением. Тогда она подумала, что все закончилось, и хотела поднять голову — посмотреть, кто еще остался стоять, но в следующий миг почувствовала, как из нее рывками вытягиваю Силу. Словно Адель — сосуд с водой, и кто-то жадными глотками торопиться ее осушить.
Адель все же подняла голову. Перед ней, лениво шевеля призрачными щупальцами, разворачивалось нечто, похожее на гигантского спрута. Пустота внутри стала невыносимой, от нее хотелось упасть на землю, свернуться в комок и исчезнуть…
Туманная конечность появилась совершенно неожиданно, откуда-то справа и достигла цели за две-три секунды. Адель показалось, будто из ее легких выдавили весь воздух. Удар оглушил, девушка даже не почувствовала боли. Все вокруг пришло в движение, странно смазалось, даруя чувство полета, а потом спина взорвалась болью, но она была ничем в сравнении с той, которая в следующий миг сдавила голову, погрузив Адель во тьму.
Стефан проснулся от того, что кто-то звал его по имени и при этом бесцеремонно тыкал пальцем в плечо. Дверь в спальню оказалась открыта, в проеме виднелась невысокая фигура домработницы.
— Госпожа Деко, — Стефан откашлялся, чтобы из голоса исчезла сонная хрипотца, — уберите свое заклинание, иначе мне придется сделать это самому. Вы же знаете, что вам это не понравится.
— Ох! — женщина всплеснула руками, но в следующий момент хозяина апартаментов перестали беспокоить фантомные прикосновения. — Прибыл телепортист из госпиталя!
— Хорошо, — выдохнул мужчина, садясь на постели, — госпожа Деко тут же поспешила отвернуться, поскольку выяснилось, что ее нанимателю чем-то не угодили пижамы, — передайте ему, что через три минуты я буду готов.
Кивнув, женщина прикрыла за собой дверь.
Стефан оделся за минуту, а две ему пришлось потратить на возню с волосами.
Он в очередной раз подумал о том, что слишком давно не посещал парикмахера.
Штатный телепортист — уставший седой мужчина в потертом камзоле, каких не носили уже лет десять, — обнаружился в гостиной.
— Доброй ночи, — обратился к нему Стефан. — Почему вас прислали?
— Скорее, доброго утра, мэтр ла Сови, — телепортист с усмешкой глянул на часы, показывающие начало пятого. — Вы на вызовы не отвечали, вот и пришлось прибегнуть к крайним мерам. Там что-то грандиозное затевают — без вас никак, — он протянул руку Стефану, тот, не стал реагировать на завуалированные претензии, молча кивнул и подал свою. Подумаешь, задержался вечером на прогулке — он не обязан никому докладываться!
Телепортист доставил ла Сови в специально выделенную для таких перемещений комнату. Она располагалась вблизи помещений, оборудованных для проведения операций. Вместо прощания мужчина подсказал Стефану, в каком кабинете его ждут.
В «салоне» оказалось многолюдно — к работе подготовили все столы и, соответственно, собрали одиннадцать команд. Только в одной не хватало главного действующего лица, но с появлением Стефана, это недоразумение исчезло.
Для ла Сови почему-то всегда готовили место рядом с окном, но в этот раз традицию нарушили из-за присутствия Жульена Лекро, который слыл невероятно суеверным человеком. Однажды произошла совершенно нелепая история, когда Лекро закатил перед операцией настоящую истерику, вопя на весь госпиталь, что его «счастливый стол» заняли. В роли захватчика как раз и выступал Стефан. Он тогда изобразил удивление новостью о том, что хирургу удачно провести операцию мешает стол, и признался, что ранее искренне считал причиной неудач кривые руки. Лекро взбесился еще сильнее, его пришлось заменить другим специалистом. После заведующий отделением попросил Стефана не обращать внимания на чужие причуды. Ла Сови согласился, поскольку созерцание физиономии коллеги, перекошенной от возмущения и гнева, не принесло никакого удовлетворения, ни морального, ни эстетического.
Сейчас Лекро с самым благодушным выражением лица слушал, что говорила ему некая молодая особа в строгом платье и жакете. Барышня стояла вполоборота к Стефану, и он видел пачку документов, которую она прижимала к своей груди, словно священную реликвию. Ла Сови не просто догадывался, он прекрасно знал, что это за документы, поскольку не раз подписывал такого рода договоры.