Незаметно наступил последний день пребывания молодой четы в доме Сиверейнов. После завтрака явился господин Рок с сообщением о том, что Адриана срочно вызывает на подмогу акушерка. Только хозяин отбыл, прибежала соседка. У нее тоже возникла острая необходимость отлучиться по делам, а детей оставить было не с кем — муж уехал на материк, а няня оказалась занята и не могла прийти. Михель согласилась помочь. Пока она не передумала, соседка привела четверых ребят. Старшей девочке едва исполнилось пять лет.
Разросшаяся компания устроилась в гостиной. Михель быстро нашла общий язык с детьми, а Адель поначалу смущалась, но потом обвыклась и тоже включилась в игры. Стефан сидел в кресле возле камина и наблюдал за веселым сумасшествием, которое разворачивалось на его глазах, вспоминая, как года три назад во время поездки в Рино был вынужден остановиться у кузена. Тогда ему впервые представилась возможность пообщаться с маленькими детьми. Не то, чтобы он горел желанием, но троюродных или четвеюродных племянников это мало волновало, они хотели играть и в итоге добились своего: в конце концов, мать просто устала оттаскивать галдящий выводок от сурового родственника и, сославшись на дела, удалилась из комнаты. На самом деле, время в обществе малышей прошло не столь ужасно, как он предполагал.
Когда средняя из сестер покинула игру, ла Сови понял, что сегодня ему выпала возможность повторить тот незабываемый опьгт. Девчушка подошла совсем близко и, смущенно улыбаясь, протянула руки, намекая на желание забраться на колени к господину, который никак не желал снизойти до возни с детьми.
— И что мне за это будет? — спросил Стефан, наклонившись к девочке. Та почему-то просияла и достала из кармана легкого летнего платьица конфету. — Леденец? — уточнил он, картинно поморщившись.
Светлые кудряшки подпрыгнули, когда девочка отрицательно покачала головой.
— Каламель! — громко возвестила она, чем привлекла внимание братьев и сестер, и их временных нянек, естественно.
— Ну, если карамель… — протянул он, быстро оценивая высоту потолков, — то можем даже полетать. Если хочешь, конечно.
Кудряшки опять пришли в движение — полетать девочке очень хотелось. Она взвизгивала и хохотала каждый раз, когда Стефан подбрасывал ее в воздух. Но, в конце концов, аттракцион закрылся.
— Еще! Еще! — просила она, глядя на ла Сови горящими от азарта глазами.
— Хватит! — строго сказал он одновременно с Михель, правда, у женщины получилось мягче.
— Не жадничай, — пожурила она малышку.
Оглянувшись назад, смелая летчица увидела остальную ребятню, выжидающе смотрящую на Стефана. Дети в один голос загомонили, уверяя в своей «платежеспособности». Только старшая сестра не захотела принимать участие в таком веселье.
Ла Сови адекватно оценил фронт предстоящих работ, поэтому перед новым стартом снял сюртук и закатал рукава рубашки. После того, как все желающие вдоволь наверещались, взмывая к потолку, он, разумеется, отказался от оплаты. На детских мордашках тут же появилось абсолютно одинаковое выражение: восторг и легкое разочарование.
— Я же вам говорила, что он обычный человек, — наставительно сообщила младшим старшая сестра, — а вы заладили: «Дух! Дух!»
Стефан поднял брови. Детки его очень удивили.
— И за какого же духа вы меня приняли? — спросил он.
Тут опять отличилась та девочка, что подошла к нему первой.
— За Амаду! — ответила она. — Только он бы взял подношение. А раз вы не взяли, значит, вы человек!
Логика была странной, точнее, детской. Или местной.
— И что же это за дух такой? — Стефан повернулся к Михель, как к более просвещенной в вопросе.
— Когда Амаду является людям, он принимает облик прекрасного юноши, — ответила та с лукавой улыбкой.
— Во-о-от как! — протянул Стефан и вновь взглянул на смелую малышку. — Ну, что же, барышня, во вкусе вам не откажешь, но интуицию нужно развивать!
Девочка засмеялась и поспешила присоединиться к своим братьям и сестрам, которые потихоньку пробирались к приоткрытым дверям, ведущим на террасу. Михель следила за их перемещениями, но не останавливала. С ее молчаливого одобрения ватага выскочила на улицу. Адель последовала за ребятней.
— Из тебя выйдет прекрасный отец, — сказала Михель, поднимаясь с пола и поправляя длинную юбку. Стефан последовал ее примеру: тоже занялся приведением одежды в порядок.
— Надо же! — воскликнул он шутливо. — Я всегда считал себя потерянным для общества и семьи.