— Хорошо, госпожа Моссо, воля ваша, — девушка склонила голову, будто приняла выбор женщины. — Будьте любезны, скажите мне, сколько ваз с цветами находится в доме, и в каких комнатах они стоят.
Экономка открыла и закрыла рот, не проронив и звука. По лицу женщины было видно, что тон хозяйки и весь ее вид пугали — настолько неожиданной и резкой оказалась перемена.
— Я жду, — потребовала Адель.
— Букет был только один. Он стоял в коридоре на этаже, где расположена ваша спальня, госпожа ла Сови.
— Отлично, — девушка холодно похвалила собеседницу. — Теперь дело за малым. Ответьте мне, где он сейчас?
— Я при… приказала его выбросить.
— Вы приказали?
Экономка кивнула.
— А разве я не отдавала вполне четкое и ясное распоряжение: не трогать цветы без моего разрешения?
— Отдавали, госпожа ла Сови.
— И кто же помимо вас нарушил его?
— Никто, — женщина нервно сглотнула.
— Объяснитесь!
— Служанки отказались это делать, мне пришлось выбросить его самой, но он… он завял! — почти с отчаяньем воскликнула госпожа Моссо.
— И что с того? Я восстанавливала его каждое утро. Однако это пустое! Я терпела ваше своеобразное отношение, поскольку свои обязанности вы выполняли безукоризненно, но сегодня вы нарушили мой прямой приказ, с этим я мириться не стану. Мне придется рассказать о сложившейся ситуации супругу!
— Вам нет нужды себя утруждать, — раздался голос Стефана, — я все прекрасно слышал.
Никогда прежде госпожа Моссо не видела хозяина в такой ярости. Потеряв самообладание, женщина срывавшимся голосом попыталась объясниться. В ее речах несколько раз мелькало имя второй супруги Стефана, из чего Адель сделала вывод: дама настолько привязалась к Арин, что не смогла принять новую хозяйку. Впрочем, девушка не стала бы со стопроцентной уверенностью говорить о правильности собственных догадок, поскольку во время тирады экономки она все внимание сосредоточила на Стефане, мрачневшем с каждым услышанным словом. Когда госпожа Моссо наконец выдохлась, он смог вымолвить лишь одну фразу:
— Вы уволены!
Резко развернувшись, мужчина быстрым шагом покинул столовую. Уже бывшая экономка, погрузившись в собственные переживания и будучи не в силах адекватно оценить происходящее вокруг, довольно громко задала вопрос:
— А как же расчет и рекомендации?
Адель просто отмахнулась от нее и поспешила за супругом, чтобы успокоить.
Стефан едва не захлопнул дверь перед самым носом супруги, в самый последний момент заметив, что его преследуют по пятам.
— Адель, я не в настроении вести беседы, — признался он напряженным голосом, рухнув в кресло. Его буквально трясло от злости.
Девушка покачала головой и закрыла дверь, не забыв запереть ее на ключ.
Пока она шла к супругу, тот тяжело дышал, медленно моргая, словно пытался избавиться от пелены гнева, застилавший ему взор. На краткий миг Адель почудилось, будто глаза Стефана сверкнули желтым, но когда он в очередной раз их открыл, она увидела привычный стальной цвет.
— Адель! — Стефан посмотрел на супругу и разочарованно покачал головой.
Девушка в ответ равнодушно пожала плечами, встала позади кресла и принялась разминать плечи мужа. Мышцы под пальцами поначалу походили на камень, но постепенно расслабились, тогда она переместила ладони выше. Адель неплохо изучила тело Стефана: ему нравилось, когда она гладила его шею и перебирала волосы. Не прошло и минуты, как мужчина смежил веки, с глухим стоном откинув голову на спинку. Продолжать массаж более не представлялось возможным. Адель обошла кресло и уселась на его подлокотник.
Стефан приоткрыл глаза. Во взгляде, устремленном на девушку, читалась уверенность в скором начале утомительного расспроса. Адель же понимала: признаний из мужа ей не вытянуть, да и расстраивать его опять совсем не хотелось. Она подалась вперед, обвила руками шею Стефана, осторожно прижавшись губами к его губам.
Сейчас наедине с супругом Адель чувствовала себя куда свободнее, чем в самом начале их брака, но выступать инициатором особо страстных ласк — пусть даже речь шла о поцелуе — пока не решалась, но в этом не было нужды. Стефан не остался равнодушным к нежным касаниям ее губ и, в конце концов, перехватил инициативу, становясь все настойчивее и требовательнее. Неожиданно он отстранился. Адель распахнула глаза и посмотрела на мужчину с недоумением.
— Извини, — хрипло прошептал он, сверкая глазами, — нам следует остановиться.