— Вот теперь ты можешь меня услышать, — прошептала Оля, — я выросла возле моря и далеко не дура, чтобы лезть в такую погоду с ластами и маской в шторм. Я в него залезла только для того, чтобы спасти вон ту девушку, — Ольга развернулась и показала на фигуру позади себя. Девица молча сидела на песке, вцепившись в другую ласту и трубку, и тряслась от холода.
— Эта глупышка первый раз увидела море и решила искупаться в такую погоду. Или мне нужно было позволить ей тонуть на моих глазах, когда я точно была уверенна, что там не глубоко и я могу ее спасти? Она, скорее всего, просто испугалась, наглотавшись воды, и из-за этого не почувствовала дно под ногами. Ты не думаешь, что я надела бы купальник, а не ныряла в джинсах и рубашке.
По мере того, как Оля его отчитывала, Даниэль приходил в себя. Он посмотрел на девицу, потом снова перевел взгляд на Олю. Только сейчас он увидел, что она тоже трясется от холода, губы посинели, а сквозь ее мокрую хлопковую рубашку было видно ее нижнее белье. Он быстрым движением стянул с себя свитер и аккуратно надел его на Олю, затем резко развернулся и быстрым шагом ушел в сторону отеля.
«Вот тебе раз! То орет, как ненормальный, то укутывает, как принцессу, теперь вообще сбежал!» — пожала плечами Оля и повернулась к спасенной девушке.
— С тобой все хорошо? Вот, возьми мой плед, укутайся, а то холодно. Я живу в бунгало на берегу, потом вернешь, — девица кивнула и посмотрела вслед уходящему Дэни.
— А он кто такой?
— Никто, сосед по номеру, — Ольга укутала девицу, — сможешь сама вернутся в номер? — та кивнула, забрала у Ольги маску с ластой, поблагодарила и молча побрела в другую сторону.
«Бррр, все еще холодно, нужно скорее вернутся и принять горячий душ!» — Оля отправилась к своему бунгало.
«А свитер мягкий и теплый, и пахнет Даниэлем, — втянула она в себя запах мужчины, — Лёля, ну ты точно сбрендила! О чем вообще думаешь? А ну, бегом в номер!» — и прибавила шагу.
Ольга приняла горячий душ, согрелась и уже собралась забраться в кровать под теплое одеяло, как услышала звонок в дверь
«Кого это принесло на ночь глядя?» — удивилась она.
Плотнее закутавшись в махровый халат, Ольга открыла дверь и на удивление увидела, стоящего перед ней, Даниэля.
Глава 9
Открыв дверь, она увидела Дэни, который был темнее тучи.
— Даниэль, что ты тут делаешь? — удивилась Ольга.
Но он ничего не ответил, а просто сделал шаг вперед, оттесняя ее в комнату. Дэни прошел вперед, а следом за ним вошел официант с сервировочным столиком, на котором дымился ароматный травяной чай. Все так же молча, он расплатился с обслугой, усадил Олю на диван, налил в кружку чай и вручил ей в руки. С нижней полки столика Дэни достал носки и вернулся к Оле.
Он сел перед ней на колени и по очереди надел на нее мягкие, пушистые и теплые носки. Сделав это он так и остался сидеть у ее ног.
— Даниэль, поговори со мной, — тихо попросила Оля.
— Не могу, я слишком зол, — пробурчал он сквозь зубы.
— На меня или на себя? — попыталась пошутить она.
Дэни моментально вскинул голову, его глаза все еще метали молнии.
— А на себя я за что должен злится? Это же не я, на ночь глядя, рванул в двухметровые волны спасать невесть кого, и не я потом на пляже трясся с синими губами, как осиновый лист! Ты что, бессмертная, мать Тереза или непобедимая Никита?
— Ну, во-первых, волны были не настолько огромные, да и это было почти у берега, — начала оправдываться Оля, но потом остановилась на половине слова: — Эй, а почему я должна отчитываться? И вообще, почему ты снова на меня кричишь?
— Я это… — опешил от такого напора Дэни.
— Тогда на пляже на меня орал, как сумасшедший, да еще тряс за руки так, что на завтра там явно будут синяки, хотя я не сделала ничего плохого! — ну, все броненосец сорвался с тормозов, — ты сам меня отшил, как только мы сошли с катера и попрощался, а потом прилетел, как фурия, и начал орать! Что ты там вообще делал? Ты же был чертовски занят делами! И какого лешего ты пришел сейчас ко мне в номер и опять на меня орешь!
Для такого тяжелого дня его ругань была последней каплей. Слишком уж эта ситуация напомнила ее прошлое: муж орал, хотя Оля не была виноватой, бесконечно оправдывалась непонятно за что, и нате вам: снова-здорово!
— Прости меня, — тихо попросил Даниэль, накрывая ее губы своей ладонью, не давая ей договорить.
"Боже, она прекрасна, даже когда злится".
Ее глаза из нежно серо-синих озер, превратились в темно-синие океаны, сметая его решимость мощью шторма. Он чувствовал под ладонью ее губы, мягкие и нежные, он все еще помнил их вкус на своих губах.