Я приехал домой и тяжело, как старик, поднялся в квартиру по лестнице. В элитном доме сегодня не работал лифт.
Рухнул на кровать, игнорируя звонки телефона.
Я не спал, просто лежал в какой-то вакуумной пустоте несколько часов.
Пока не услышал, как дверь в моей квартире открылась. Запасные ключи были только у отца. Вскоре он появился на пороге моей спальни.
- Я звонил тебе десять раз, - строго сказал он, - есть разговор, серьёзный.
- О том, что я дал в морду брату? –спросил равнодушно.
- И об этом тоже, но позже.
Отец подошёл к изножью кровати и сел ко мне спиной. Тяжко вздохнул.
- Тебе тогда ещё десяти не было. А Роме уже исполнилось четырнадцать. Ты понимаешь? Он бы понёс наказание. Ты – нет. Ты понимаешь, о чём я говорю?..
- Нет…
Я поднялся, смотря на напряжённую спину отца.
- В тот день вы, мальчишки, много баловались и бесились. Мы ехали с отдыха и машина сломалась. Вы с мамой пошли в придорожное кафе, пока я смотрел, что можно сделать. Я не знаю точно, почему Рома выбежал на дорогу. Я услышал только визг тормозов и увидел его, всего перепуганного, стоящего посреди трассы. Вы с матерью уже бежали к нему. Мы все увидели ту покорёженную машину… Ты был потрясён, увидев, что брат стал причиной аварии. Впал в какой-то ступор. У меня было совсем мало времени на принятие решения… Только спустя время я пожалел о нём…
- Решение?.. Ты вину брата повесил на меня?..
В груди снова начало жечь.
- Тебе ничего не грозило. А вот ему… Ему уже было четырнадцать…
- Ты повторяешься…
- Прости… Я слышал твой разговор с матерью. О той девушке. Ты не убийца её родителей. Прости… Теперь это невозможно доказать, но – это правда…
- О, Господи… И что мне делать с этой правдой?! Как ей распорядится? Она столько лет верила той правде. Неужели ты думаешь, что просто слова исправят ситуацию… Между нами не просто пропасть – бездна…
- Прости, сын… Я не знаю, как это исправить…
ЖАСМИН
Я несколько часов сидела на пуфике в прихожей после ухода Макса. Моё признание опустошило меня. Не было сил ни на что…
В подъезде кипела жизнь, туда-сюда сновали жители, хлопали двери, шумел лифт. А я словно замерла.
Нужно было думать об отъезде, но в голове было абсолютно пусто. Поэтому я всё же поднялась и пошла в спальню.
Задремала, свернувшись калачиком.
Я не слышала, как вошёл Макс, только почувствовала, как он сел на кровать и прикоснулся к лицу.
- Ты не закрыла дверь… Нельзя быть такой беспечной.
- Макс… Я устала…
Говорила то, что чувствовала, ощущая слёзы, которые полились из глаз.
- Я так устала… Бороться с тем, что люблю тебя. Бороться с тем, что ты – причина гибели моих родителей… Между нами – бездна… А мне так хочется её перепрыгнуть…
- Девочка моя…
ЖАСМИН
Голос Макса становится глуше.
Я отворачиваюсь от него, чтобы он не видел моих слёз. Но вот, матрац позади меня проседает и Макс оказывается рядом, обнимает меня со спины.
Меня начинает бить мелкая дрожь.
Так прошла целая ночь. Мы не спали. Оба. Но и не разговаривали. Он просто молча обнимал меня. Под утро я задремала, а когда открыла глаза, поняла, что уже знаю ответ на все вопросы и у меня есть решение.
Улыбнулась, потому что, наконец, за многие годы у меня на душе был покой. Я перестала бежать. Прежде всего – от самой себя.
Я люблю Макса. Хочу быть с ним вопреки всему на свете.
Да, факт того, что он - невольный убийца моих родителей никуда не делся. Но я смирилась с ним.
Я повернулась к Максу. Он, оказывается, тоже задремал. Во сне он хмурился, и я легонько прикоснулась пальцами к морщинке, пытаясь разгладить её.
Он тут же открыл глаза.
- Скажи, что любишь меня…- прошептала.
- Люблю…
- Давай уедем. Вместе.
Макс на мгновение застыл после этих слов, его руки, лежащие на моей талии, ощутимо напряглись.
- Ты уверена?! – спросил он, требовательно всматриваясь в мои глаза.
- Да.
- Завтра же.
- А компания?
- Пока оставлю на управляющего, а там посмотрим.
- Я люблю тебя, - улыбаюсь.
Лучшее утро в моей жизни!
- Жас… Мне нужно тебе кое-что сказать. Насчёт твоих родителей…
- Нет. Пожалуйста. Давай закроем эту тему. Раз и навсегда.
- Но…
- Пожалуйста!
Я осторожно высвободилась из его рук и села. То, что я смирилась с этим фактом, не значит, что мне не больно, когда о нём говорят.