Визг тормозов, скрежет металла. И вот, машина уже вылетела с трассы и завалилась на бок. Я оказалась прижата к дверце машины. Повернула голову и посмотрела на тень, которая легка на противоположную дверцу. Рома. Он стоял и смотрел прямо на меня, часто и судорожно дыша. Он явно был шокирован. Вот кто-то подбежал к нему, но я уже почти не видела. В глазах стало темнеть, и вскоре свет совсем потух.
Белый, резкий свет ударил по газам, когда я попыталась их открыть. Застонала от боли и попыталась отвернуть голову. Но не смогла. Не было сил. Всё, на что меня хватило, это зажмурить глаза, чтобы не сталкиваться с болезненным светом.
- Она приходит в себя…
Услышала где-то в далеке приглушённый голос.
- Вы меня слышите?
Голос звучал уже ближе.
- Да…
Не сказала, прохрипела.
- Хорошо. Пока не пытайтесь ничего делать. Даже не открывайте глаза. Это может быть болезненно.
- Да…
Снова прохрипела.
- Вы помните, как вас зовут?
- Да…
- Вы помните, что с вами произошло?
- Да…
- Вы сейчас в больнице, в реанимации. Вы пришли в сознание. Теперь всё должно быть хорошо. Столько людей ждут вашего выздоровления…
Женский голос ещё долго звучал, но я уже почти не слушала его. Моё сознание сосредоточилось на воспоминаниях. Рома. Я помнила всё. И то, что мне, оказывается, приснилось или вспомнилось. И то, что произошло в реальности.
Это Рома был тогда там, на дороге. Не Макс. Я знала это чётко.
Кожей почувствовала, как горячие слезы полились из глаз. Какую злую шутку со мной сыграла судьба! Я столько лет любила невольного убийцу своих родителей…
Горечь осознания наполнила разум. Захотелось больше никогда не просыпаться…
Но я проснулась снова. С ужасной чёрной бездной в душе. Ощущение пустоты не проходило и по мере того, как я начала выздоравливать. И Макс…
Даже Макс не мог заполнить эту пустоту…
МАКСИМ
Жасмин очнулась. С трудом, но пошла на поправку. Но, что-то было не так. Я каким-то внутренним чутьём понимал это. Что именно? Я не знал.
Жасмин словно отстранилась. От всех.
Даже когда она разговаривала с тобой и смотрела прямо на тебя, создавалось впечатление, что она в этот момент не здесь. Не с тобой…
- Я вспомнила. Тогда на дороге… Там был Рома. Не ты…
Сказала она как-то.
- Как такое возможно? Я сам только недавно об этом узнал…
- Я не знаю. Не понимаю…
Через несколько дней назначили суд над Романом.
ЖАСМИН
Принудительное лечение в психиатрической клинике. Бессрочное. Пока ему не станет лучше, и врачи подтвердят, что он не опасен для окружающих.
Это приговор Романа.
Мне казалось, что и мне предписали какой-то приговор. Только я не знаю, за что меня так наказали. Тем, что я любила его когда-то. А теперь в груди дыра. В душе абсолютная пустота, к которой иногда примешивалась тоскливая тяжесть.
Как жить дальше? Как строить свою жизнь? Она разрушена до основания. И даже любовь Макса не спасает. Скорее давит. Давит тем, что он хочет быть рядом, а мне тяжело его видеть. Я люблю его. И не могу видеть, как он страдает от того, как мне плохо. А я не знаю, как сделать так, чтобы мне стало хоть немного легче. Замкнутый круг…
- Малая!..
Приезд Ильи как глоток свежего воздуха. Я действительно, с интересом слушала о том, как он сменил работу и теперь был членом экипажа круизного лайнера, который на несколько месяцев уходил в рейс. Кругосветный круиз.
- Каждые два-три дня остановка в новом городе, каждая вторая неделя в новой стране. Ты только представь! Мы конечно, загружены работой, но и у нас есть возможность в выходные куда-то выйти и что-то посмотреть. Это просто нечто. Это совсем другое. Не бескрайнее море несколько месяцев подряд, без возможности выйти на сушу, как было раньше. Да и в зарплате разница не намного меньше.
- Ты человек моря…
Я улыбнулась.
- Ты как себя чувствуешь? Когда тебя переведут в обычную палату?
- Нормально. Думаю, уже скоро.
- Давай мы с мамой заберём тебя домой, когда тебя выпишут из больницы. Хотя бы на первое время. Как ты на это смотришь? Или твой Макс будет против? Он переживает за тебя. Это видно. Вон, наверняка дыру уже во мне прожёг, пока мы здесь разговариваем. Ты ведь сказала ему, что я твой брат?
- Сказала.
Я улыбнулась. Макс и правда, вышел, когда пришёл Илья. И сейчас я видела сквозь стеклянную дверь палаты, как он, нахмурившись, смотрел на нас. Я всё ещё была в реанимационном блоке. Долго. Слишком долго. Травмы были слишком серьёзными. И врачи всё ещё пристально наблюдали за мной.