– Почему ты не подошёл ко мне? Не заговорил? – спросила она.
– Подумал, что так будет лучше. Понимаешь, я всегда чувствовал себя виноватым из-за того, что ты так быстро забеременела. Тебе было всего восемнадцать, ты не была готова. Ты ни с кем не встречалась до меня, и была совсем неопытна. И сразу же ребёнок. Когда ты уехала, я подумал, что ты, наконец, свободна. Ты же никогда не жила одна, сама по себе. Когда твои ровесницы тусовались в колледже, ты меняла подгузники и варила каши. Я подумал, что тебе нужна эта свобода. Я был не прав?
Ханна помедлила.
– Я не знаю.
Она почувствовала, как её глаза наполняются слезами. Она попыталась сморгнуть их, но ничего не получилось, слёзы неудержимо потекли по щекам. Она тихо всхлипнула, и Джейк повернулся к ней.
– Тебе был ненавистен наш брак? – спросил он.
– Нет! – закричала она.
Она взяла его за руку и продолжила:
– Я любила тебя. Я очень сильно любила тебя, Джейк. И не смей винить себя за мою беременность. Бекка была лучшим подарком, который ты мог мне сделать. У нас с тобой была идеальная дочь, и мне нравилось быть твоей женой.
– Тогда почему ты сбежала? – спросил он.
– Я не знаю.
Почему? Мысли Ханны разбегались, когда она пыталась это осмыслить. За годы брака она и Джейк стали меньше разговаривать друг с другом, как будто партнёр может читать мысли другого, но в реальности это не так. Начались недопонимания, обиды. Ничего серьёзного, но Ханна всё равно периодически чувствовала столь ненавистное для неё одиночество, хотя и была окружена семьёй. А после смерти Бекки она чувствовала только пустоту, мрачную, чёрную, бесконечную. Она вспоминала, как Джейк пытался разговаривать с ней, но его голос будто доносился до неё через толщу воды. Родители, Марко, Кейтлин, она смутно помнила размытые лица и голоса, но о чём они говорили? Ханна прижала пальцы к вискам, почувствовав резкую головную боль.
– Думаю, я хотела сбежать от боли. И воспользовалась шансом, когда ты мне его предоставил. Когда ты сказал, что изменил мне, ты как будто прорвал пелену вокруг меня. После этого все мои воспоминания становятся чёткими, – наконец сказала она.
– Я не изменял тебе. Я бы никогда так с тобой не поступил. Ты должна была знать это, – рявкнул он.
Ханна могла видеть его обиду, его боль.
– В глубине души, я знала. Я никогда не злилась на тебя, не чувствовала обиды, и причина этого не в равнодушии. Я всегда продолжала хорошо о тебе думать.
Джейк выпрямился и посмотрел ей в глаза.
– Но ты не возвращалась, – сказал он. – Почему?
– Мне было страшно. Знаешь, я всегда боялась боли. Помнишь, как страшно мне было перед родами, – печально усмехнулась она.
– Как такое забыть. Ты тряслась, как осиновый лист.
Роды были болезненными, но короткими, и Бекка родилась чудесной, здоровой девочкой, и несколько дней спустя Ханна уже смеялась над собственным страхом, списывая всё на гормоны беременности.
– Когда я думала о возвращении, то чувствовала что-то похожее. Страх, что я не выдержу всей этой боли, что снова утону в тех эмоциях… Что я не выплыву снова.
Джейк протянул ей руку, и она взяла её и сжала. Они молча просидели несколько минут, погружённые в свои мысли. Молчание не было неловким, оно успокаивало их обоих.
– Я хочу навестить могилу Бекки. Ты пойдёшь со мной? – спросила Ханна.