Метрах в двадцати правее от выхода три молодые коренастые бабы, подхватив свои широкие пёстрые юбки, месили ногами глину, и чтобы хоть как-то развлечь себя кричали песню. Ещё одна поодаль в таком же подвязанном одеянии, босая, с цыпками на толстых лодыжках, укладывала глину в формы, где та принимала всем знакомый вид.
- Кирпичный завод! Действующий, твою мать, - выругался Михаил Андреевич - заслал, сука! Это какой же год?!
Женщины заметили пришельца, прекратили работу и в растерянности одёргивали юбки, стараясь прикрыть голые ноги и не испачкать одежду. По мере приближения Михаила Андреевича, все как по команде, сняли платки и прикрыли голые плечи.
- Здравствуйте, барин, - сказала старшая, и все разом поклонились в пояс.
- И вам здравствовать, красавицы, Бог в помощь.
- Храни Господь, добрый человек, - с благодарностью снова поклонились работницы.
- А ну, стой!
Хриплый окрик заставил вздрогнуть. Михаил Андреевич обернулся. Невдалеке, незамеченная за левым плечом, стояла подвода, запряжённая унылой лошадкой. Два корявых мужика, прихватив по обожжённому кирпичу, спешили к нему и, судя по всему, встреча не предвещала ничего хорошего.
- Ларион, справа заходи. Гляди: шпиён немецкий - щас изловим.
- Откуда знаешь, что шпиён, можа ривалюцинёр? – Ларион, держа оружие пролетариата на отлёте, сверлил незнакомца взглядом.
- Да ты на одёжу погляди. Нешто православный такое наденет? И какая разница? Что шпиён, что релюцинёр, - одна беда.
- Слышь, аспид, ты не боись: мы тебя до смерти убивать не будем, так, прибьём чутка - нам за тебя ещё награду получать.
Перспектива быть побитым кирпичом даже не до смерти, отнюдь не выглядела привлекательной. Под несмолкаемый женский визг Михаил Андреевич перескочил две небольшие кучи песка и, забыв о болезнях, с неожиданной скоростью припустил по мостовой.
К реке, к реке. Где-то там, на крутом склоне стоит дом его прадеда. У него, была уверенность в том, что сможет убедить его в родственных связях, а дальше дело техники.
- Ничего приживусь, проявлю себя, - займу нишу, так сказать. А там, кто знает? Возможно, удастся и октябрьский переворот как-нибудь предотвратить. А потом вернусь! Маруся, я ещё вернусь!
Конец