— Отец, повелитель, мне кажется, ты слишком осторожен.
— И на то есть свои основания, сынок. Нас боятся за наши победы. Ты никогда не задумывался, как много изменится, если мы станем проигрывать?
— И сколько лет нам еще ждать?
— Ровно столько, пока наше поражение под стенами не станет невозможным.
— Он начал готовиться. Разве это не откладывает наш успех?
— Кратковременное напряжение сил, — пожал плечами Мурад. — Ответь мне, разве у них есть ресурсы пребывать в этом состоянии долго? Как скоро они перегорят и сломаются? Как скоро они сожгут свои невеликие запасы? Если ты помнишь, Гексамилион мы взяли почти без усилий[1].
— Да, отец, — поклонился Мехмед. — Помню.
— Почему?
— Потому что эту стену никто не защищал.
— Почти никто. Почти. Константин там, как раз стоял и пытался. Но ему не хватило людей и денег. И все расползлось. И ему пришлось отступить. Тебе это ничего не напоминает?
— Но ведь мы не готовимся к осаде. Константин узнает. Успокоится.
— Все так. — улыбнулся Мурад. — Но запасы-то он уже потратит. Пускай резвится.
— Пока толстый сохнет, худой сдохнет. — почтительно произнес Чандарлы Халил-паша.
— Вот, мудрые слова. — еще шире улыбнулся Мурад.
— А что мне ответить Афону? — сменил тему великий визирь.
— Напиши, что отныне в этот город не попадет ни одной монеты, собранной в приходах на моих землях.
— Они же желали получить эти деньги себе.
— Они слишком много возжелали, — улыбнулся Мурад. — Передай, что им довольно будет и четверти. Остальное станет поступать в казну.
— Люди станут роптать и меньше жертвовать церквям.
— А разве нас это не устраивает? — улыбнулся султан…
Константин медленно шел по своей цитадели. А это место все сильнее и сильнее начинало напоминать именно ее…
Артели каменщиков укрепляли в первую очередь именно стены комплекса Влахерн. И внешние, и внутренние. Большая же часть работных людей, освобожденных тогда у Никифора, трудилась здесь же. Уже по дереву — возводя на каменных стенах и башнях гурдиции — деревянные боевые галереи, нависающие над стеной.
Временно.
Пока не появится возможность заменить их каменными решениями. Но сейчас и такой вариант сильно увеличивал стойкость цитадели.
В том числе внутреннюю.
На случай прорыва основного контура стен или восстания. А то, что его враги могут попытаться поднять городскую бедноту, Константин не сомневался. Дело это привычное, любимое и давно практикуемое в римской традиции.
Вот и пекся загодя.
Заодно занимаясь иными уровнями безопасности.
Что Папа или Афон, что король Франции, что Генуя с Венецией, что даже сам султан в принципе не особенно нуждались в тихом убийстве. По разным причинам. Для кого-то была высока цена ошибки, а у кого-то не имелось к тому нужды.
Однако это совсем не исключало фактор дурака. Очень простой и мерзкий, если подумать. Он сводился к тому, что можно что-то планировать только в том случае, если ты понимаешь своего противника. А битва профессионалов вообще превращается в некого рода бесконтактные шахматы, смешанные с покером и пасьянсом.
Красиво.
Умно.
Изящно.
Проблемы же начинались тогда, когда ты переоценил своего противника и он либо просто не знал, что так делать нельзя, либо был дураком. Обычно это влекло за собой гибель такого кадра. Но отнюдь не всегда…
И вот такой защитой — «от дурака» Константин и занимался.
Вся территория внутри его цитадели была поделена на несколько локаций, доступ в которые обозначался жетонами, носимыми на шее. Номерными. С восковой печатью в углублении, которая менялась каждую неделю после воскресной службы — для каждой зоны отдельно.
Это дополнялось системой дополнительной маркировки с помощью перстней, которые работали только в сочетании с жетоном и списками. Да-да. Списками. Даже поглядеть за изготовлением самогонки абы кто не мог, пусть даже и имел доступ в зону, где находился корпус.
Дополнялось это еще и правилом «двух». Согласно которому на территории цитадели все люди могли перемещаться строго вдвоем или в большей группе.
Сверху же, на этот весьма неожиданный для местных подход, накладывалась определенная хаотизация режима самого императора. Он специально старался избегать строгого распорядка — ибо режим суть уязвимость.
Впрочем, это был только первый слой. И Константин на нем не остановился, пойдя дальше. Например, заведя на входе, прямо у ворот, маленький питомник собак. Любых, главное — чтобы тренировались хорошо и натаскивались на определение всяких пахучих ядов и прочих пакостей. Той же спорыньи.