— Вы разрушаете привычный порядок вещей.
— Он уже разрушен, — возразил Константин. — Я лишь убираю иллюзию.
Она ушла.
Константин же еще долго сидел в саду и думал, прокручивая ситуацию. Эта девочка выглядела намного умнее, чем он предполагал. И она все же смогла выудить из него немало информации. Во всяком случае, он бы сделал много выводов. Сможет ли Лукас вытащить из пересказа Анны что-то полезное — вопрос. Да и сама она, конечно, слишком юна для глубокого анализа, крепко завязанного на жизненный опыт.
Наконец, он встал.
И невольно улыбнулся, заметив ленту, которую Анна обронила. Поймав себя на мысли о том, что несмотря на разницу в возрасте, ему с ней было приятно общаться. Что необычно. Но видимо аристократок в здешних «пенатах» готовят на совесть, и ум этой особы был уже недурственно отточен. Достаточно для того, чтобы поддерживать такого рода беседы.
Да и внешне она хороша.
Слишком юна, конечно. Но даже для XXI века никаких вопросов не возникло бы. Скорее загадка, как Лукас ее замуж еще не отдал. Или, быть может, в этом и дело? Хотя Нотарас едва ли решится на такую игру. Он слишком смирился с поражением, чтобы подставляться таким образом…
Константин понюхал поднятую ленту.
И хмыкнул.
Времена богатого парфюма еще не наступили, но ароматические масла кое-какие чувствовались…
[1] Палантин назывался фореион (гр. φορεῖον), в данном случае (с балдахином) σκιαδωτόν φορεῖον.
Часть 1
Глава 4
1449, март, 29. Константинополь
Рассвет встретил император на небольшом пустыре внутри дворца, где выстроилась дворцовая стража.
Девяносто три человека.
В основном либо юнцы, либо старики. Из них действительно крепких — ни одного. Кожа да кости. Одно хорошо — внешний вид удалось немного привести в порядок.
Ревизия дворца дала свои плоды.
Те, сбежавшие, имели кое-какое имущество, которое было императором без затей конфисковано. С особым интересом к переписке, вскрывающей массу всего «интересного» в снабжение.
Кроме того, тщательное обследование помещений, позволило найти склады… хм… или тайники. Их сложно было классифицировать. Небольшие ухоронки разных товаров. В основном чего-то явно украденного во дворце. Например, мозаика. Смешно, конечно, но кто-то осторожно отколупывал старую мозаику и складывал ее в укромном месте. Явно на продажу. Также там обнаружено несколько десятков книг, кое-какая утварь, включая церковную, старая одежда из императорского гардероба и иные ценные, но очень сложно реализуемые предметы.
Видимо, они ждали своего часа.
Так-то на рынок с ними не выйдешь. Несмотря на ситуацию в городе, ситуация еще не скатилась к совершенной крайности. Да и опасно таким торговать. Обычно «покупатели» предпочитают не платить, избавляясь от опасных свидетелей. Поэтому с реализацией и шли пробуксовки.
Полезный «улов».
Интересный. Но не такой и важно. Хотя положа руку на сердце, Константин и сам бы это все продал, чтобы выручить живые деньги.
Самым полезным оказался склад контрабанды.
Беглое расследование показало, что ушлые дельцы обходили таможенные сборы на воротах и порту через эту нехитрую схему. Дворцовая стража за чисто символическую плату поднимала на веревках товары из-за стены и складывала их тут. А потом, в удобный момент, его вывозили. Тайком от эпарха и администрации дворца, которой не было дела до части давно заброшенных помещений.
— И чье хоть это? — тогда спросил император, когда понял ситуацию.
— Мы не знаем. — осторожно ответил самый старый среди стражников, тот, что Константина опознал.
— А почему этот неизвестный не смог договориться на воротах или в порту?
— Мы не знаем, — снова ответил старик, под согласное кивание остальных.
— Это Скиас. — произнес один из молодых, но юрких.
И Константин заметил, как дернулись лица у некоторых присутствующих. Видимо, знали, но выгораживали.
— Кто?
— Николаос по прозвищу Скиас. Лавку держит в порту. Торгует всем помаленьку.
— А почему в порту не сговорился?
— Так тут дешевле. Сильно дешевле.
— Ты его лично знаешь?
— Видел. Доводилось.
— Сходи. Пригласи поговорить. Безопасность гарантирую. Но только чтобы тихо, официальная цель: обсуждение закупки тканей, он ведь ими торгует?
— А как же, — улыбнулся юнец.
— Ну и хорошо. Пускай для вида возьмет образцы своих тканей…