— Императору пока ничего. Ни благословения. Ни проклятия. Мы не будем давать ему того, чего он хочет: нашего имени в его деле.
Первый старец хотел сказать что-то еще, но игумен жестом перебил его и добавил:
— И еще. Найдите людей, которые видели все своими глазами. И саму казнь, и прочие странности. И приведите их ко мне.
После чего повернулся к гонцу:
— Поешь. Отдохни. И обратно — с письмами.
— Да, отче. — ответил тот, поклонившись.
Игумен встал.
Ударил посохом и произнес:
— Все. Разойдись. И молчать! Даже между собой. Слова теперь тоже кровь.
[1] Формула обвинения вытянута автором из времен цезарепапизма, как его эхо. Формально таких формул не применяли, но они не вступают в прямое противоречие с нормами, т.е. так можно было сформулировать. В приватной или камерной беседе его бы поправили, но перед толпой не рискнули. Через что он и создал прецедент.
[2] Временное отлучение (ἀνάθεμα προσωρινόν) — вполне применимая формула.
[3] Августеон — торжественная площадь перед Святой Софией в Константинополе.
[4] Келарь — заведующий монастырским столом, кладовой со съестными припасами и их отпуском на монастырскую кухню.
Часть 1
Глава 6
1449, апрель, 19. Константинополь
Константин остановился у целой поляны мяты и, сорвав один цветочек, думал. Он уже который день много гулял по дворцовому комплексу и внимательно его изучал.
— Государь, — произнес подошедший молодой стражник. — К вам прибыла госпожа Анна.
— Зови. — ответил он не отвлекаясь.
Когда она подошла, он все так же стоял возле зарослей мяты и, казалось, с особым интересом рассматривал цветок.
— Прекрасное растение, — произнесла девушка.
— Да и очень полезное. — согласился император и повернулся к ней. Сделал шаг и аккуратно воткнул цветок ей в волосы, словно дурачась. — Порой я жалею, что не могу жить столь же беззаботно, как и дети.
— Вы думаете? — улыбнулась Анна, поправляя цветок. — Почему же не можете?
— Мне нечем за это заплатить. — пожал он плечами. — Вы выглядите напряженно. Что-то случилось?
— Отец встревожен. — чуть подавшись вперед, произнесла она.
— Опять? Мне кажется, что я совершенно украл его покой.
— В городе активно ищут тех, кто видел вас в разных делах. Не только на суде, но и даже на галере. Болтают, будто бы из Афона тоже отправились люди в Мистру.
— Проказники, — добродушно улыбнулся Константин.
— Это опасно. — максимально серьезно произнесла она. — Они готовят что-то.
— Для атаки. — кивнув, согласился с ней Константин. — Мне больше интересно, что они смогут узнать.
— Они узнали ваше стихотворение. — прошептала Анна.
— Что⁈ — немало удивился император.
— Простите, но его слышала не только я. Там была еще и моя старая служанка, она и рассказала.
— Неужто запомнила? В такие-то годы.
— У нее от рождения удивительно крепкая память. Так из бедности и выбилась.
— Плохо…
— Что у нее такая хорошая память?
— Что кроме памяти у нее в голове нет ничего. — усмехнулся Константин. — И то, что ваш отец окружен настолько неверными людьми.
Анна едва заметно хмыкнула, нервно. А потом добавила:
— Это страшное и опасное стихотворение. И как узнал отец, они узнали что-то тревожное, произошедшее на галере. Он очень переживает.
— Мне казалось, что ваш отец хотел бы меня скорее ограничить, чем помочь.
— Все течет, все меняется, — ответила Анна словами, которые император произнес ей при первой встрече в особняке. — Вы позволите неловкий вопрос?
— Да, конечно.
— А что вы делаете на этом пустыре?
— Наслаждаюсь ароматом мяты.
— Простите, но я не поверю, — смешливо надула губки Анна. Не то обиженно, не то игриво. Отчего Константину невольно захотелось их поцеловать. Очень уж притягательной она стала ему за все эти встречи.
Она поняла.
Отчего ее глаза словно заискрились озорными огоньками. Ей нравилась такая игра и выдержка Константина.
— И все же. Мне ужасно интересно. — продолжила она, чувствуя слишком опасную паузу… хотя, не такую уж и опасную. Анна не боялась того, что между ними может произойти, и целенаправленно к этому вела. Просто она не спешила и считала пока это все преждевременным.
— Меня сюда привел Алексей Ангел. — задумчиво ответил Константин. — Тот, что брат Исаака. Из-за которого к стенам города пришли крестоносцы.
— Но как? Он же давно умер. — удивилась девушка и немного нахмурилась.
— Среди книг, которые у меня хотели украсть, оказалась летопись тех лет. И я увлекся — стал читать. В процессе я заметил одну странность.