— Я же о другом.
— А тебе не плевать? Как по мне — лишь бы платили вовремя и не резали за чужие слова.
— Не режут же.
— Пока не режут. — произнес жилистый и, закинув в рот последний кусочек дурной рыбы, спросил. — Ты свою есть будешь?
В церкви было прохладно.
Тихо и прохладно. Она не нагрелась еще на солнце.
Люди приходили сюда… они и сами не знали зачем. Спасение? Для большинства обывателей это мало отличалось от пустой болтовни, оставаясь не более чем социальным ритуалом. Им хотелось жизни и спасения ДО смерти, а не после. Но такой опции не предусматривалось, поэтому они особенно и не вслушивались в слова. Просто приходили, чтобы почувствовать себя частью чего-то большого и живого, что еще не рассыпалось и не истлело…
У иконы Николая Чудотворца стоял мужчина в достаточно дорогой одежде и молился, благодаря за удачную и спокойную дорогу. Спокойно и технично, без явного рвения. Выполняя скорее привычный ритуал, чем важное сакральное действие…
— Георгий, — вежливо прошептала женщина подходя. — Давно тебя не видела. Уж не хворал ли ты?
— Дела… — развел он руками. — Пришлось отлучаться из города. В Трапезунд к родителям ездил.
— Здоровы ли?
— Слава Богу. А вы тут чем живете?
— Нотараса помнишь?
— Как старого пройдоху не помнить? Он меня до сих пор к себе на порог не пускает, после того случая.
— Говорят, что дочка его зачастила во дворец, — произнесла она голосом заговорщика.
— Врут, — возразила вторая женщина, стоявшая рядом.
— О! Кумушка! И ты тут? — удивился Георгий.
— Рада тебя видеть.
— А чего сразу врут? — насупилась первая женщина.
— Анна Нотарас… — произнесла кумушка это имя осторожно, словно оно могло обжечь. — Девка она умная. Слишком умная для своей доли. Такие или в монастырь уходят, или…
— Или к императорам в постель? — усмехнулся мужчина.
Она бросила на него быстрый взгляд.
— Не говори так. Здесь.
— А где еще? — пожал он плечами. — У лавок кричат, в порту смеются, а здесь хотя бы делают вид, что стыдно.
Женщина поджала губы.
— Говорят, он к ней благоволит.
— Благоволит… — мужчина покатал слово на языке. — Хорошее слово. Раньше это называлось иначе.
— Не язви, — сказала она. — Я не про это. Я про отца ее.
— А что отец?
— А то, что он, говорят, и нашим, и вашим. — кумушка понизила голос еще сильнее. — И дочку свою использует для этого.
— Удобно. — хмыкнул мужчина. — Да только скамейки порой оказываются очень скользкими.
— Вот именно. И все видят его дела. Шепчутся.
— Думаешь, дурным чем-то это закончится? — спросила первая женщина.
— Я не знаю, — покачала кумушка головой. — Злые языки говорят: если она и правда близка к императору, то Нотарас думает, что так он и город удержит, и себя не потеряет.
— А император? — спросил мужчина.
— А император, — кумушка усмехнулась без радости, — не похож на того, кто любит, когда его используют.
— Если это правда — плохо. Если неправда — еще хуже. Слышал я про суд у Софии, слышал. С таким шутки плохи.
— Уже болтают, — продолжила кумушка, будто Нотарас собирается его предать ради своих интересов. И притупляет бдительность дочкой. Она ведь у него красавица.
— А Анна? Ты же говоришь — умница. Зачем ей это все?
— Ее же в монастырь после всего этого отправят. Неужели Лукас этого не понимает?
Кумушка закрыла глаза на миг и произнесла:
— В странные дни мы живем.
Первая ей охотно поддакнула.
Из храма донесся глухой звон — не колокольный, а внутренний, будто кто-то задел цепь.
Обе женщины вздрогнули.
— Пойду, — сказала кума.
— И так много сказали, — согласилась с ней первая.
— Много, — согласился с ними Георгий, внимательно наблюдая.
Она шагнула к выходу первой, но на полушаге остановилась и не оборачиваясь добавила:
— Знаете, что самое странное?
— Что?
— Никто не говорит, что он неправ. Говорят только, что он опасен.
После чего обе женщины быстро удалились, а мужчина остался у стены, глядя на потемневшую от времени икону.
Долго.
Минут пять, а может, и больше. Он не мог больше молиться. Он думал о том, что ему рассказала, и складывал воедино с тем, что уже успел узнать. Представитель торгового дома из Трапезунда.
Наконец, он не выдержал и пошел на выход. Место совершенно не подходило для тех мыслей, которые его тревожили. Требовалось срочно собрать как можно больше сведений и максимально прояснить ситуацию. Ибо чутье его прямо вопило: что-то происходит и есть шанс заработать…