Император[1] промолчал.
— Понимаю. Город, что улей. На вашего брата, казалось, люди набросятся и растерзают его. Здесь есть чего бояться.
И снова тишина. Константин даже ухом не повел.
— Почему вы молчите?
— А что сказать? — каким-то странным голосом задал встречный вопрос император.
— Толпа опасна. Неужели вы ее не боитесь?
Мужчина невольно хмыкнул.
Будучи от природы довольно хладнокровным человеком, он давно отработал механизм формирования подходящего эмоционального настроя, подпитывая его музыкой. Послушать ее не всегда удавалось, но, подобранные для этого дела композиции он прокручивал тысячи раз — так что они врезались в память очень крепко. И он мог без какого-либо затруднения «проигрывать» их в своей голове, как запись.
Готовясь к «общению с толпой», он накручивал себя одной композицией, связанной с миром Warhammer 40000. Не то, чтобы он был фанатом направления. Просто кое-что ему очень нравилось.
Сейчас же… оценив капитана, он «закатил пробный шар», нараспев продекламировав:
— Silentium et hasta, sub nocte et castra, Carcharodon astra[2]!
Причем с ТАКИМ выражением лица, что капитан невольно отступил. Константин умел себя настроить. В прошлом ему приходилось много работать с людьми.
— Вы пугаете меня. — осторожно ответил капитан, невольно положив руку на эфес.
— А вопросы по существу будут? — с тем же выражением лица и тоном голоса поинтересовался Константин, отчего у капитана по спине мурашки пробежали.
— Что… что это значит?
— Вы не знаете латыни?
— Знаю, но… смысл сказанного ускользает от меня. Кархарадон[3] — это какое-то имя?
— Так называется древняя громадная акула, размером с вашу галеру или даже больше, которая обитала в мировом океане многие миллионы лет назад.
— Миллионы? Но ведь мир сотворен менее семи тысяч лет назад[4]!
— Вы видели окаменевшие кости древних животных?
— Что?
— Камни, которые похожи на кости чудовищных созданий?
— Я слышал о них.
— Сообщаю вам, что для окаменения кости нужно от десяти тысяч лет. Если условия неподходящие, то и ста тысяч лет будет мало. Так что… плохо считают.
Капитан завис, переваривая услышанное.
Минуту точно молчал. Пока, наконец, он не произнес:
— Не знаю, что и думать… А при чем тут акула?
— Ее название и символ принял орден ангелов, который ведет непрерывную войну на границе нашей Вселенной, сражаясь с силами Хаоса и прочим ужасом.
— Орден ангелов? — выпучил глаза капитан.
— Да. Тех, что несут в себе весь гнев Всевышнего нашего Бога и небесного Императора.
Капитан мысленно споткнулся, зацепившись за непривычную формулировку.
— Но Бог ведь любовь. — неуверенно произнес он.
— А кто вам сказал, что он нас не любит? — жутковато оскалился Константин. — Любит. Очень любит. Иначе бы нас всех давно не было.
— А… — хотел спросить капитан, но осекся и замолчал, погружаясь в размышления. Константин же ответил на невысказанный вопрос:
— Нет, это не магия. Это просто поминовение. Впрочем, работает оно не для всех. Для него требуется не верить, а знать и ясно понимать, кого и зачем поминаешь.
Капитан вновь не ответил.
Диким взглядом поглядел на императора. Перекрестился. И сам, в свою очередь, уставился на тьму города. Впрочем, не отходя от Константина.
Сам же император лишь едва заметно хмыкнул.
Приватный разговор.
Едва ли этот человек побежит всем и каждому болтать о его содержимом. А даже если так и поступит, то мало кто ему поверит. Не говоря уже о том, что сложно пересказать вещи, которые ты не понимаешь.
Он же… просто воспользовался моментом для того, чтобы протестировать реакцию местных людей на такой «бред». Скажи ему кто-то там, в XXI веке, что-то столь же радикально расходящееся с его картиной мира, едва ли он отреагировал бы таким образом. А тут вон — шокирован… просто шокирован.
«Любопытно», — отметил про себя Константин и продолжил накручивать себя психологически через воспоминания о музыкальной композиции. Ударить в грязь лицом перед проблемной толпой он не хотел…
Часа через два Константин вошел в Город.
Тихо.
Без труб.
Без колокольного звона.
Без радостных криков толпы, связывающей свою надежду с новым правителем. Даже нелюбимым, но признанным. Потому как «новая метла по-новому метет», и если не все, то многие рассчитывают на улучшение своей жизни с этими переменами.
Но вошел он не в пустоту.
Нет.
Люди были.
Все, кто узнавал о прибытии, спешил поглядеть на него и на его свиту. Смешанную. Состоящую из восточно-римского населения Мореи, ну, то есть, Пелопоннеса, и некоторого количества генуэзцев. Включая пару латников, выделенных ему на время для солидности в сопровождение семьей Gattilusio. Той самой, из которой происходила его вторая супруга. Покойная.