Анна замолчала.
Ненадолго.
После чего улыбнулась. Поцеловала его. И произнесла:
— Нет. Я не выбираю «сторону». Я ее давно выбрала. Еще там — в парке, когда навестила вас впервые. Сейчас же… я просто хочу, чтобы тебя… чтобы нас не раздавили.
— «Нас» — это кого?
Анна подняла глаза.
— Меня. Тебя. Отца. Город. Все сразу.
Константин коротко усмехнулся.
— Ты хочешь слишком много.
— А ты нет? — спросила она тихо. — Мне кажется, мое желание легко затеряется в твоих амбициях.
Он не ответил.
Анна осторожно провела пальцами по его груди, остановилась на шраме. У Константина было много шрамов, оставшихся от прошлого обитателя этого тела.
— Скажи мне, — попросила она, — что ты будешь делать? К чему мне готовиться?
Он смотрел в темноту, будто в ней могли быть ответы.
— Ты спрашивала, что я сделаю, если мне скажут «нет». Хм. Я не могу ударить по ним прямо и открыто, да и не хочу. И если я попытаюсь, то проиграю. Проявлю слабость, а она убивает быстрее меча.
Анна молчала слушая.
— Я поступлю иначе.
— Как?
— У меня есть идеи, но пока об этом говорить рано.
— Ты хочешь, чтобы я… помогла?
В этом «помогла» было все: и ее желание быть нужной, и ее страх, и ее готовность, и ее неопытность. И Константин почувствовал, как внутри него поднимается то, что он ненавидел в себе больше всего — привязанность.
Он сел чуть выше, опираясь на локоть.
— Нет, — максимально твердо и уверенно произнес он. — Ты уже помогла. Вовлекать тебя в активные действия нельзя.
— Но почему⁈ — порывисто спросила Анна.
Он посмотрел на нее.
Взял за плечи, крепко удерживая. И произнес:
— Потому что я не хочу тебя потерять. А ты и так — потенциальная цель для удара просто для того, чтобы начать открытую вражду между мной и твоим отцом.
— Константин, — прошептала она.
— Да.
— Если… хм… когда ты начнешь игру… — она замялась.
— Говори же.
— Обещай мне одно. Обещаешь?
Он не любил обещаний. Обещание — это долговая расписка, которую мир всегда предъявит в самый неподходящий момент. Но сейчас он сказал:
— Что?
— Постарайся не уничтожить отца. Прошу. Понимаю, может случиться разное. Но если будет возможность…
Константин молчал долго. Потом тихо ответил:
— Я сделаю так, чтобы он успел переобуться.
Анна закрыла глаза. В этом было и облегчение, и унижение — потому что «переобуться» означало: выжить, а не быть правым…
Часть 1
Глава 9
1449, май, 8. Константинополь
Лукас Нотарас не спал.
Нет.
Это было бы выше его сил.
Он уже который час сидел в кресле и смотрел на тревожные огоньки свечей. Словно завороженный ими.
Пахло вином. Сильно. Он пролил на пол уже пару кувшинов. Да, служанка все убрала, но запах остался и навязчиво довлел в помещении. Но ему было все равно.
Он пил и думал, почти полностью погрузившись в себя.
Слухи.
Чертовы слухи.
Они порой бывают опаснее яда. Лукас это знал очень хорошо. Практиковал. Ценил. Любил. Да и защищаться приходилось, чтобы враги в могилу не сведут.
Вот как сейчас. Упустишь и все — конец… По городу второй день ползли крайне опасные шепотки. Дескать, Анна… его Анна осталась у императора.
Он же ее предупреждал…
Просил…
Уговаривал…
Но нет! Строптивая девка решила все по-своему, как и всегда. Поставив их всех в очень опасное положение.
А от мыслей, что его кровиночка делила ложе с этим… человеком, Лукас начинал испытывать почти физическую боль. Вон — аж руки начинали подрагивать от необъяснимой злости.
Раз.
И он слишком сильно дернулся. Ударился кистью об угол и выронил кубок с вином, пролив его. Снова.
— Проклятье! — прошипел он. — Она ведь все рассказала… — добавил он мысли вслух.
А потом закрыл глаза и помассировал виски.
Она — девочка, которая всегда была умнее, чем казалась.
И она… выбрала сторону.
Но почему?
Но это ладно… Она ведь всех сдала! Всех! Рассказав почти наверняка даже то, что нельзя. Лукас был в этом уверен. Ее мать для него пошла бы на все, за что он ее и ценил. И дочка вся в него. Только жена была ЗА него. А тут…
— Вот же Лукавый парочку свел, — пробормотал он, качая головой.
Зато теперь все встало на свои места.
Она недавно заступалась за него не из жалости, а потому, что она уже была его. Головой и сердцем. От этой мысли Лукас скривился, словно от зубной боли.