Наконец, император успокоился и что-то внутри решив, произнес:
— Сейчас ты пойдешь с моими людьми. Тебя накормят. Тебя отмоют. Тебе дадут одежду.
Никколо моргнул.
— А что потом?
— Тебе мало? — усмехнулся император. — Потом будет работа. Я найду тебе, чем заняться.
Никколо дрогнул.
— А если… — Он сглотнул. — А если меня снова выгонят?
Константин усмехнулся одними губами. Холодно. Жутко. А потом прошептал, словно угрозу.
— Я не университет, Никколо. Я император.
Никколо тихо засмеялся, но в этом смехе было облегчение. Иной бы занервничал, а этому хоть бы хны.
— Согласен. Я на все согласен. — широко улыбнувшись, произнес студент.
Константин распрямился и, повернувшись к стражникам, приказал:
— Ты, ты и ты. Отвести его во дворец. Проследить, чтобы его накормили, помыли и дали простую одежду. И да… если кто-то спросит, почему он был голый, скажите, что это новый способ покаяния латинян.
Никколо, услышав это, заржал и тут же закашлялся.
Константин же продолжил свой вояж. Сегодня он хотел добраться до руин большого дворца и осмотреть его. Тайник Ангела оказался довольно скромным, но обнадеживающим. Совокупно монеты там было едва на тысячу двести дукатов. Ну и украшений еще где-то на полторы-две. В основном церковной утвари. Которую, впрочем, Константин не собрался пускать на переплавку без особой надобности.
А большой дворец?
Так захотелось еще чего-нибудь достать. Старший брат Алексея Ангела как раз там и сидел. Надежды на удачу мало, но чем черт не шутит?
Часть 1
Глава 10
1449, май, 28. Константинополь
Константин медленно подъезжал к месту, которое некогда олицетворяло могущество Восточной Римской империи. Ее сердце, душу и совесть. К храму Святой Софии.
В будние дни сюда мало кто ходил. Особенно по утрам.
Да и зачем?
Службы же нет. Ее проводили только по воскресеньям из экономии.
А храм местных давно уже не удивлял и не привлекал. Тем более что внутри его состояние удручало: денег же на ремонт росписи и мозаики у патриарха не имелось. Ну кому охота пялится на обшарпанное здание со следами былого величия? Это же настроение портить только…
Император остановился у ступенек. Спрыгнул с коня, отдавая повод одному из стражей. И повернувшись к храму, хмыкнул.
Деньги…
Он и сам испытывал их острейший дефицит. Те средства, которые удалось найти в заначке Алексея Ангела, было буквально «на один зубок». Казалось бы — тысяча двести дукатов! Больше, чем годовой доход императора за прошлый год. Но есть нюанс. Этих денег хватило бы лишь для того, чтобы оплатить, например, от двадцати пяти до сорока тяжелых пехотинцев в хороших доспехах. И то — всего на один год.
В хозяйстве же одного только дворцового комплекса Влахерн дыр было СТОЛЬКО, что и десять тысяч дукатов улетели бы в одно касание. И это без ремонта старых корпусов.
Денег требовало буквально все.
Как там говорится? Денег нет, но вы держитесь? Только наоборот.
Так-то средства в городе имелись. И немалые. Просто они были сконцентрированы не в тех руках и по возможности выводились. Например, Константин уже знал о том, что многие состоятельные люди Города имели в банках Италии… хм… некоторые накопления на черный день по пять-десять тысяч дукатов. А местами и больше или даже сильно больше.
И это — внешние, практически публичные резервы.
По шепоткам, которые до него доходили, в особняках самых значимых игроков хранилось заметно больше. Из-за чего у Константина уже неоднократно возникали мысли про экспроприацию экспроприаторов.
И он бы так и поступил. Одна беда — запустить этот процесс мог. Дело нехитрое. А вот как его оставить — неясно. Тут ведь получается, как с волками, что вкусили человеческой крови. Если толпа начнет грабить — потом только кровью и жестким насилием гасить. Войск же у него не имелось и быстро в условиях критической турбулентности их собрать нереально в подходящем качестве… Если не сходить с ума и не «сливать» все вырученные средства на наемников…
В голове витали мысли о кредите.
Банки Италии в принципе могли выделить несколько тысяч дукатов. Под скотский процент, но наняв на них хотя бы две-три сотни латников, можно было порешать вопросы внутри города.