— А вторая причина?
Император чуть наклонился вперед и посмотрел генуэзцу в глаза, выжимая из себя максимум жути и ненависти. Это оказалось настолько неожиданно и быстро, что тот аж вздрогнул и отшатнулся.
— Никто не забыт, ничто не забыто.
Джустиниани нервно дернул щекой. Пояснять дальше не требовалось. Четвертый Крестовый поход, повлекший за собой падение Константинополя, не забыт. Как и то, что за ним стояла Венеция. И, судя по всему, годы не только не ослабили боль, но и дали ей настояться как хорошему вину.
Вон, у самих — враг у ворот. Но даже умирая они хотят если не убить, то тяжело ранить своего обидчика. Причем изящно. В случае взятия города едва ли кто-то решится резать мастеров шелкового дела. А значит, даже если все падет прахом, Константин все равно отрезает Венецию от большой выгоды…
— Вы раньше были другим, Константино. Совсем другим. — хмыкнул Джованни, протягивая руку. — Но таким вы мне нравитесь больше.
Константин поддержал это рукопожатие.
— Порвем их, — холодно и жестко произнес император.
— В клочья, — оскалился итальянец.
Где-то через час Джованни удалился. Чуть хмельной, не то от вина, не то от перспектив. Шелк и ароматические масла. А Константин предоставил ему полученные им образцы на пробу…
Дверь за ним закрылась.
И император вернулся к созерцанию бухты.
— Красивый вечер, — произнес он, пригубив разбавленное вино из кубка. Он другого и не пил. Да и это — ограниченно. Ибо утрата ясности мышления для него сейчас была равноценна смерти.
Полчаса тишины и медитативного созерцания воды.
Его мысли возвращались к разговору, как волны к пирсу — снова и снова, с разной силой, с разными углами удара… Голова же побаливала от перегрузок. И когда он уже было собрался пойти прилечь на кушетку, чтобы немного отдохнуть, в коридоре за дверь послышались поспешные, но тихие шаги.
А потом — стук.
Аккуратный какой-то, неуверенный.
— Войдите.
Зашел Георгий Сфрандзи — его секретарь, который достался в наследство от брата. Служил он верно, наверное, но слабо. И император до сих пор так и не понял, что именно держало его рядом с распадающимся двором. Во всяком случае раньше.
— Государь, — почти шепотом произнес он, — если позволите… у нас странность.
Константин удивленно выгнул бровь.
— Странность? Рассказывай.
Сфрандзи подошел ближе, словно боясь, что его слова услышат со стороны:
— Семеро из дворцовой стражи пропали, — сказал он. — Исчезли после смены. И их больше никто не видел во дворце, но приметили у ворот Святого Романа.
Константин прищурился.
— У Святого Романа? Не у порта и не у рынков?
— Да. Именно.
— Интересно. И что они там делали?
— Уходили, — ровно ответил Сфрандзи. — С какими-то баулами. Выглядели как переселенцы.
— А кто их приметил?
— Григор. Поваренок наш. Он навещал свою родню у Золотых ворот. Мать у него хворает тяжело. С моего дозволения носил ей горшок с наваристым бульоном и кусочком курицы.
— Хорошо. — кивнул император. — Ты правильно поступил. Это серьезное упущение. Собери мне сведения на каждого, кто служит во дворце и на родственников его. Кто он, откуда, что умеет, какие слабости у него и способности, чем до службы занимался.
— Конечно, — поклонился тот. — Мне потребуется неделя, может быть две.
Константин покивал соглашаясь. А потом вернулся к теме беглецов:
— Баулы. Они уходили с баулами. В принципе это нормально. А оружие? Оно было при них?
— Григор его не заметил, потому их даже сразу и не признал. Да и они словно таились и очень спешили. С виду напоминали беженцев или переселенцев.
— Странно… — произнес Константин, не глядя на Сфрандзи. — Почему они не пошли в порт? Хм. Там же затеряться проще и покинуть город, нанявшись на какой-нибудь корабль…
Сказал и замер, потому что послышались новые шаги. Кто-то явно спешил. Практически бежал.
Несколько секунд.
И дверь распахнулась. Слишком резко для дворца. Но створка не хлопнула, потому что влетевший и запыхавшийся человек ее придержал.
Иоанн Иерархис — щитоносец. Этакий вариант адъютанта для мелких поручений. Также, кстати, доставшийся императору от брата.
— Государь, — выпалил он, с трудом переводя дыхание. — Простите за вторжение. Но это срочно.
— Говори.
— Из вестиария[1] исчезла часть ваших вещей.
Сфрандзи застыл с нескрываемым шоком на лице. Он не произнес ни слова — и это было красноречивее любого крика. Константин же, наоборот, оставался спокойным.