— Каких именно вещей?
— Два парадных плаща. Один — пурпурный, с золотым шитьем по вороту, второй — алый с серебряной застежкой… — начал перечислять он, развернув свиток, что держал в руке.
Константин слушал. Кивал.
Дело серьезное. Хищение на сотни и сотни золотых дукатов. Может быть, даже больше. А он никак не мог отделаться от наваждения, будто бы это Шпак из известного фильма перечисляет свой ущерб от воришек. Очень уж у Иоанна интонация на него походило и лицо.
— Кто охранял вестиарий? — поинтересовался император, когда Иоанн завершил перечисление.
— Эти семеро и охраняли, — ответил Сфрандзи.
— Такие посты парные, а их семеро.
— Оставшихся троих тоже во дворце нет. Они отпросились навестить родных.
Константин подошел к своему столу и достал карту. Точнее, кроки — эскиз, сделанный настолько точно, насколько император смог. Все-таки это не его профиль. Хотя он старался, конечно, на совесть.
Расстелил на столе большой пергамент, и все трое уставились на него. План города и округи, включая реки, поселения, овраги, холмы, леса и так далее. А в городе еще и постройки важные, вроде аристократических усадеб, складов, храмов, лавок и ремесленных мастерских. Все это продолжало постоянно уточнять и дополняться.
Минута тишины.
И император ткнул пальцем в один из оврагов.
— Они тут.
— Но почему? — поинтересовался Сфрандзи.
— Эти одежды им не надеть. Не по чину. Сразу спровоцируют беды. Продать их они тоже едва ли смогут открыто. По ним хорошо виден статус владельца. Значит, что?
— Что? — нахмурился Иоанна.
— Правильно, им кто-то заказал это похищение. И этому кому-то едва ли нужны свидетели. Поэтому… — Константин постучал пальцем по глубокому оврагу чуть в стороне от дороги. — Они тут. Они просто больше никуда дойти не смогут. В населенных же пунктах слишком много свидетелей. Так что Иоанн, бери три десятка бойцов и срочно выступай туда. Быть можешь, ты успеешь.
— Слушаюсь, — кивнул он, принимая ответ. Развернулся и направился к двери.
— Хотя погоди. — остановил его Константин. — Они же пешие. Сколько из них умеет ездить верхом?
— Дюжины полторы. — неуверенно ответил он. — Но я не ручаюсь.
— Возьми всех, кто может ездить, и иди вот сюда. Да, у них лошади дурные, клячи для крестьянских телег. Однако это лошади. И так вы точно доберетесь сюда быстрее, чем пешком.
— Они денег захотят.
Император кивнул и, достав из сундучка небольшой мешочек с монетами, передал его Иоанну.
— Здесь должно хватить. Если нет — скажешь, что я оплачу. А теперь все, ступай. И ты тоже ступай. — добавил он Георгию.
— Мне заняться проверками?
— Нет. Приведи стражу в полную готовность. Это все может быть обычным отвлечением внимания перед нападением…
Они ушли.
А Константин остался сидеть и думать, пытаясь вычислить заказчика. Но у него ничего не получалось. И это тревожило, так как говорило о новом, неизвестном факторе в этой игре…
Или известном?
Ночь встала над дворцовым комплексом Влахерн незаметно.
Практически внезапно и неожиданно. То есть, сразу после вечера. Залив все пространство за окном чернотой.
Константин сидел за столом и продолжал работать. Информации остро не хватало, поэтому он собирал мозаику ситуации как судоку. Он уже опросил два десятка человек и… это не дало никакого эффекта. Точнее, не так. Кто заказчик всего этого балагана он уже понял.
Эпарх.
Другой человек просто бы не решился… или не нуждался в такого рода выпаде. Ведь это был удар по статусу. А город уже потихоньку закипал после той беседы в Святой Софии, и положение Метохитеса стремительно слабело, как и его партии.
Но это — заказчик.
А кто внутри? Ведь кто-то курировал это мероприятие отсюда, из дворца. Эти обалдуи едва ли смогли бы так организоваться. Он их всех хорошо знал: ни ума, ни фантазии. Простые люди. Обычные. В чем-то отчаявшиеся. К окончанию правления Иоанна VIII в дворцовой страже служили или из принципа, или из-за того, что людей просто никуда больше не брали, а в грузчики или чернорабочие они идти не хотели. Иными словами — это был шлак, обычный человеческий шлак.
Император с ними поступил хорошо.
Переодел в новую, чистую, статусную одежду, параллельно наладив регулярную выплату жалования и кормление. Но упустил момент, что разум этих «инфузорий туфелек» не в силах осознавать поступки и последствия. Слишком примитивен.
— А почему Сфрандзи так робел? — неожиданно спросил сам себя Константин.