Город встретил императора тишиной.
Но не мирным покоем, который бывает после дождя или на рассвете, а сдавленной тишиной ожиданий. Люди, казалось, затаились и наблюдали. Ждали того, как будут развиваться события. Кое-кто еще совался поглазеть на нового правителя, но в основном старались не попадаться на глаза.
Константин же передвигался подчеркнуто медленно.
Не из осторожности, а из расчета.
Делая время от времени остановки, чтобы осмотреть какую-нибудь особенно живописную руину. Он вообще внимательно смотрел по сторонам, стараясь приметить как можно больше деталей, «срисовывая их» с максимально холодным выражением лица. Специально играя для редких наблюдателей, формируя образ.
Усадьба Нотараса располагалась в старой части города — недалеко от Святой Софии. И была пышной. Одним из немногих островков, сохранивших отблески былого величия. Ну и заодно выдавала тот нехитрый факт, что у Нотараса имелись деньги. И не разово, а на уровне стабильных доходов.
Больше, чем у императора.
Сильно больше.
Вон — и люди его приличнее «упакованы», и всякие красивости. Хотя добротного защитного снаряжения у них также не имелось. Или не демонстрировалось, что тоже возможно.
— Государь, — слегка поклонился вышедший Константину навстречу какой-то человек, быть может, высокопоставленный слуга. — Мы рады видеть вас.
— Лукас дома?
— Да, конечно. Прошу следовать за мной. Я провожу вас.
Никакого подобострастия и заискивания. Просто холодная, рабочая вежливость. Как на рецепции в приличном бизнес-центре Москвы XXI века.
Стража расступилась, пропуская императора и «его бомжей» во двор крепкой усадьбы. Там он спешился, отдав поводья коня одному из подошедших слуг. После чего последовал во внутренние помещения за встречающим, оставив всех своих людей на улице.
Рискованно.
Но это только на первый взгляд.
Все эти стражники не имели ни выучки, ни кондиции, ни снаряжения для боя. Особенно в помещениях. Поэтому они выступали скорее фоном, чем силой. И ему одному в латах, а он явился именно в них, было бы сподручнее прорываться. Поэтому Константин и решил сыграть в доверие…
Небольшая прогулка.
И вот они остановились в помещении с узкими окнами и весьма пышным ренессансным декором на итальянский манер. Константин и прошлый, и нынешний это отлично «срисовали». Первый немного разбирался в вопросе и был в курсе моды, а второй бывал на экскурсиях в Северной Италии и насмотрелся в свое время.
А вот Лукаса пока не наблюдалось.
— И где ваш хозяин? — поинтересовался император, глядя с раздражением на сопровождающего.
— Мегадука скоро выйдет. — вкрадчивым тоном ответил тот. — Он оказался не готов к вашему визиту. Ему нужно облачиться.
Врал.
Это было видно.
Да и здравый смысл вместе с логикой и знанием жизни обоих вариаций Константина говорили об этом. Однако ругать его он не стал. Бесполезно и глупо. Он лишь выполнял данный ему приказ.
— Прошу, присаживайтесь. Он скоро выйдет. — добавил слуга.
Но Константин остался стоять.
Это было намеренно.
Власть начинается не с приказа, а с отказа следовать чужому ритму. Не в игре — в пику, а в слом сценариев, чтобы навязать свой. Он это давно понял, но не всегда мог применить. Здесь же этот синтез сознаний… Впрочем, неважно.
Император почти сразу потерял интерес к этому человеку и занялся изучением интерьера. Особенно его внимание привлекла мозаика. Старая, еще комниновских времен. Потускневшая. Собранная явно из разных мест. Ее пытались как-то сочетать, но эта разнородность чувствовалась слишком отчетливо. Хотя пристроили ее явно к месту — явно неслучайный человек делал. А вот восстанавливать толком не смогли, из-за чего отдельные фрагменты зияли пропастями «дыр», заделанных подкрашенной штукатуркой. Что создавало определенную, трудно передаваемую атмосферу пышного упадка. Даже в чем-то эстетику постапокалипсиса.
В целом же усадьба хоть и производила впечатление богатой, но совсем не показной. В ней не наблюдалось того демонстративного великолепия, которое обычно выдают за уверенность. Все было рассчитано на осаду и… сохранение, что ли. Мегадука явно жил как человек, который не верит в спасение, но рассчитывает на выживание…