Большая часть этих книг, как это ни странно, нашлась во дворце. В несколько обветшавшем виде, но все же. Максимум обложку ободрали, но Константину это было без разницы. Он читал. Он впитывал местные традиции и обычаи. Он искал пути и решения… заодно знакомился с совершенно непривычными ему сферами деятельности.
— Вы пришли одолжить книгу, чтобы было что почитать? — чуть игриво спросил Константин, видя ступор на лице визави. — Рекомендую начать с сочинений Гая Юлия Цезаря. Как по мне — очень увлекательно изложено.
Лукас перевел взгляд на императора.
Пару раз хлопнул глазами.
И обмяк, буквально стекая на стул возле стола.
— Вам плохо?
— Анна… дочка… — прошептал он.
— Что Анна? — постарался сохранить максимальное спокойствие Константин, но внутри он напрягся и явственно встревожился. — С ней что-то случилось?
— Пираты. Ее захватили пираты.
— Что⁈ — повысив голос, переспросил император.
— Я же ее тогда на эмоциях отправил в Венецию, к жениху Феодоры. Спохватившись, попытался ее вернуть, но корабль так и не догнали. Потом искали, так как в Венецию он не доплыл. Думали — крушение. Прошли по всем прибрежным поселениям, но никаких концов. Пока мои партнеры не сообщили, что мою дочь видели в Александрии.
— Дурак… — тихо процедил Константин, в упор глядя на этого человек. — Какой же вы дурак.
— Хуже, — обреченно ответил Лукас.
— Они знают, что она беременна от меня?
— Можете не сомневаться. В городе их людей хватает. Думаю, что они ее отсюда и вели. Напав при первом удобном случае.
— И что они хотят? Точнее, сколько?
— Не знаю, — развел руками Нотарас. — Они со мной пока не связались.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Если бы это были османы, то они уже вышли на связь.
— Думаете?
— Да. Османам нужно нас ограничить. Поэтому они сообщили бы нам как можно скорее о наличии у них заложника. А потом начали выкручивать руки.
— Тогда кто?
— Мамлюкам это тоже не нужно. Мы — заноза в заднице османов, которые им враги. Так что совершенно точно ни султан, ни кто из его окружения на это не пошел бы.
— Но она все же в Александрии. — возразил Нотарас.
— Это так. Но разве к этому городу имеют доступ только их купцы?
— Венеция или Генуя? — чуть напрягшись, спросил Лукас.
— Да. И у них обоих есть мотив. Если до Венеции дошли новости о моем желании организовать в Константинополе переработку шелка, то они попытались бы его сорвать. Хотя это напрямую сложно. Во всяком случае, вот так.
— А Генуя? Им-то оно зачем?
— По той же причине. — равнодушно улыбнулся Константин. — Если они дадут мне большой кредит, то я буду многие годы его погашать. Из-за чего прибыль вся окажется у них в руках. Это довольно обычные игры с долговой формой рабства.
— И как понять, кто это сделал? С кем нам связываться?
— Первый слой: — произнес Константин. — Кому это выгодно? Османам, Венеции, Генуе и нашим некоторым дельцам. Но османов мы отсеиваем, так как похитители медлят. Вероятно, с целью заставить нас нервничать и набить цену. Так?
— Да, наверное, — осторожно кивнул Лукас.
— Второй слой: — продолжил император. — Кто мог? Наши дельцы тут сразу отсеиваются по очевидным причинам. Кораблей и дерзких команд у них попросту не имеется. Да и вообще они слишком мелкие сошки для таких игр. Более того, после недавней резни, они почти наверняка позволили ей убежать. От греха подальше. Или как-нибудь образом спасли. Но нет. Медлят. Хм. А пираты… пираты… Почти все в Мраморном море — это османы. В Эгейском море работают в основном генуэзцы на севере и венецианцы — на юге. Дальше и в Адриатике — почти что строго Венеция. Верно?
— Верно, — кивнул Нотарас. — Получается Венеция с Генуей и могли, и имели интерес?
— Да. А теперь ответьте мне. Ваши люди недавно были в Венеции, почти наверняка они собирали слухи и много чего слышали. Что там про меня говорят?
— Ничего серьезного. Новости туда доходят с изрядным опозданием и сильно… хм… смягченные. Так что они сейчас обсуждают еще суд у Софии. Самый первый.
— Вот как? Я думал, что они более внимательны к информации.
— Наши внутренняя возня в лучшем случае заботит их бальо в Галате. В саму же Венецию проникают лишь громкие и очень важные вещи. Возню они предпочитают обсуждать лишь свою и ближайших соседей.