— Думаешь, пустое?
— Да, повелитель. Вздор.
— А что Афон? Ты говоришь, что он злится. В чем это выражается?
— В разброде внутри. Кто-то, опасаясь вашего праведного гнева, предпочитает помалкивать. Ибо не дело духовенства лезть в дела власти. А кто-то порывается…
— Но сдерживается?
— Ума хватает.
— Славно, славно, — покивал Мурад. — Пожалуй, этот горячий рубака делает все даже лучше, чем я думал. Если все так пойдет дальше, то они сами себя сожрут.
— Да, повелитель. — поклонился Чандарлы Халил-паша. — Но…
— Что?
— Есть люди, которым нравятся эти глупые выходки Константина.
— Их много?
— Нет. Если не считать толпы.
— Тогда это неважно. — отмахнулся Мурад. — Толпа же переменчива…
Император спокойно и, казалось, равнодушно, смотрел перед собой. Напротив него с некоторым смещением влево и право располагались Лукас Нотарас и Деметриос Метохитес.
Они снова были в одной упряжке. Только теперь тянули другую телегу… потяжелее и поопаснее…
— Три генуэзских корабля и два венецианских. — произнес Метохитес. — С тех пор больше не заходили. Это нам ничего не дает.
— Чем они торговали?
— Рабами. Все.
— Ситуация Буриданова осла, — вяло улыбнулся Константин.
Эти двое нахмурились.
Высказывание французского философа XIV они явно не знали, поэтому император пояснил.
— Это ситуация, в которой осел не может выбрать куда ему идти, потому что две одинаково вкусные морковки находятся от него равноудаленно.
— Анна не морковка! — воскликнул Нотарас.
— Вы мне лучше расскажите, как ваш родственник узнал о том, что Анна в Александрии.
— Не знаю, — пожал плечами Лукас. — А разве это важно?
— О! Это очень важно. Вы понимаете… султан не должен знать о ее нахождении в городе, иначе вмешается. И уж будьте уверены — головы полетят в большом количестве. Он осторожен в политике и осмотрителен, а такие выходки подставляют его. Поэтому Анну привезли тайно и также тайно держат. Так?
— Без всякого сомнения, — вместо Лукаса ответил Деметриос.
— У нее есть определенный статус. Она дочь одного из самых влиятельных и уважаемых мужчин Константинополя. В ее жилах течет кровь Палеологов, пусть и боковой ветви, но это мало что меняет. Кроме того, она беременная возможным наследником престола.
Лукас чуть вздрогнул от последних слов, а потом кивнул, словно не то — принимая их, не то — смиряясь. Метохитес же чуть-чуть холодно усмехнулся, заметив эту реакцию. Император же продолжал:
— Это значит, что едва ли ее разместили в хлеву или в бедном доме. Она — дорогой заложник, за которого можно получить многое, да еще в таком статусе. Почти наверняка она будет держаться в дорогом доме христианина. С последним не уверен, но скорее, всего. В таком, чтобы имелась женская половина и можно было ее растворить среди других женщин, выдавая за родственницу, приехавшую погостить.
— И вас интересует, откуда узнала о ней семья Гаттилиузо? — чуть подавшись вперед, спросил Деметриос.
— Почти. Скорее — какая и доля, и степень участия. Ибо никто случайный не смог бы узнать о нахождении Анны в Александрии.
Лукас замер, посерев лицом.
— Значит, Генуя?
— Дом Гаттилиузо тесно связан с Джустиниани. Они старые партнеры. А именно Джустиниани хотели пригласить в историю с переделом шелка. И судя по всему, не хотят делиться…
В этот момент за дверью послышались быстрые шаги. Слишком быстрые. Кто-то почти бежал.
Все трое невольно обратили свой взор к двери. А император еще до того, как постучались, громко произнес:
— Войди!
Легкое замешательство.
Дверь открылась, и на пороге оказался дворцовый страж со смены на воротах.
— Государь, беда.
— Что случилось? Рассказывай.
— Прибежал мальчишка от Николаоса. Он говорит, что у Святой Софии монахи проповедуют.
— Кто? — максимально равнодушно поинтересовался Константин.
— Афонские монахи.
— Это очевидно. Из какого монастыря?
— Хиландара[1]… — несколько растерянно ответил мужчина.
— И что они говорят?
— Да странное что-то… — пожал он плечами, а просто протянул листок, что держал в руках.
Император принял его и начал читать в слух:
' Братья и сестры! Мир стоит на краю! Не мечами побеждаются царства и не хитростью человеческой спасаются грады, но только лишь страхом Божиим и чистотой сердец!