Мог он такое написать?
Не только мог, но это и было его официальной позицией. О чем он, как грамотный и образованный клирик Запада знал отлично.
Могло существовать такое письмо?
Конечно.
Почему нет? Это вполне в логике событий тех лет.
Что будет, если… этот мерзкий тип отправит копию письма на… хм… экспертизу в университеты? Кардинал даже не хотел об этом думать.
— Душно, понимаю. Сыро и душно. Этому храму очень не хватает денег и мастеров, чтобы привести его в порядок. И этому городу.
— Я понял вас, — с диким выражением лица, ответил кардинал.
— И… хм… вы можете удовлетворить мое любопытство ответом на один вопрос?
Кардинал очень хотел ответить «нет».
Он прямо почувствовал, что сейчас получит еще удар… а ему и так хватило. Голова его лихорадочно соображала, но совершенно смятенная этими всеми новостями, выдавала лишь звенящую пустоту. Поэтому он, подсознательно начав отрицательно качать головой, ответил:
— Да, конечно. Что вас интересует, сын мой?
— Вам неизвестно, Филипп Красивый оплатил свои долги тамплиерами перед тем, как отдал приказ об их аресте?
— Что? — переспросил кардинал, явно не ожидавший этого виража. — Филипп Красивый? Тамплиеры? Причем, тут это?
— Злые языки болтают, что Филиппу II Августу хватило ума написать расписку тамплиерам, в которой он, де, поклялся защищать орден за себя и своих потомков, пока корона не погасит свои долги перед ними. Вздор, да? Как Филипп мог такое написать? Но… меня уже который месяц терзает этот вопрос.
Кардинал молча отступил на шаг.
Потом еще.
И еще.
Глядя с ужасом на стоящего перед ним человека.
— Вы скверно выглядите, друг мой, — доброжелательно произнес Константин. — Очень рекомендую вам хорошенько выспаться. Ну же? Ай-ай-ай. Нельзя так реагировать на всякий вздор, который болтают злые языки.
Кардинал не ответил.
Он развернулся и молча вышел из храма, прямиком направившись в порт. Стараясь как можно скорее покинуть это проклятое место. От греха подальше…
— Вы не перегнули? — осторожно спросил патриарх.
— Если эти, — кивнул Константин в сторону двери, — дадут вам денег, то приведите уже в порядок храм. Позорище же.
— А если не дадут?
— Если эти ядовитые лягушки засядут у себя на болоте и будут там помалкивать — нам уже польза. Не так ли?
[1] Facta mutant iura это формула римского права «факты меняют право».
[2] Potestas — наличие власти (титул, титулярность), exercitium potestatis — ее фактическое осуществление.
Часть 3
Глава 5
1450, январь, 22. Москва
Аким медленно ехал на коне по Москве.
Никогда он сюда не добирался из своей Рязани. В прошлом. До того, когда его взяли в плен и обратили в рабство. Сейчас же он возглавлял небольшую дипломатическую миссию императора.
Неофициальную.
Скромную.
Практически гонец. Если не считать возможность ответить на очень многие вопросы.
Город был небольшим… практически крошечным по сравнению с Константинополем. Раньше бы он Москвой впечатлился, сейчас же… даже как-то загрустил.
Все познается в сравнении, как говаривал император. И он сравнивал. Испытывая странное чувство… непонимания. Если там, у ромеев он увидел упадок былого величия. Но даже его обломки впечатляли, то тут… Как же так? Отчего?
Впрочем, слишком уж погрузится в свои мысли ему не дали.
Он начал подниматься на крыльцо дворца, то есть, терема. Обычного, деревянного. В три этажа.
Короткая прогулка по чуть поскрипывающим доскам, и он оказался в большом зале. Здесь и приемы вели, и столы ставили на всякие празднества. Иные даже приговаривали «медовый зал».
В его дальнем углу стоял трон.
Кресло.
Обычное кресло. Он такие видел в домах состоятельных горожан. Хотя, положа руку на сердце, Константин и сам не увлекается роскошью. Используя разумный минимум, требуемый его положением.
— Кто вы? — спросил боярин, что стоял подле Василия.
— Посланники государя-императора Ромейской империи Константина. Прибыли к Великому князю Василию Васильевичу с письмами.
— Письмами? — хмуро уточнил княжич, который находился тут.
— Обожди Иван Васильевич. — остановил митрополит десятилетнего отрока. — Ты, добрый человек, славно по-нашему говоришь. Отколь?
— Из Рязани я. В младшей дружине князя стоял. Попал в плен татарский. Выкупа за меня не дали. От веры нашей православной не отрекся. Оттого обратили меня в раба и отправили торгом далее. В Царьграде, кой зовется Новый Рим али Константинополь, государь-император уничтожил торговцев рабами и освободил всех нас. Сославшись на ветхие законы еще Юстиниана, дескать, православных держать в рабстве нельзя и тем более ими торговать. После чего я пошел к нему на службу, дабы отблагодарить за милость.