Я кивнул на Кирпича.
— И вот представь. Его крыша узнает, что барыгу хлопнули.
Кирпич перестал улыбаться.
— Ну.
— И начинается вопрос — кто? — Я пожал плечами. — А район маленький. Все всех знают.
Хомяк тихо сказал:
— Думаешь выйдут на нас?
Я усмехнулся.
— Хомяк… выйдут даже если вы в соседний город свалите.
Сява махнул рукой.
— Да гонишь ты.
Я наклонился вперёд.
— Нет. Я вам сейчас одну простую вещь скажу. — Они молча смотрели на меня. — Менты — это фигня. С ними можно договориться, отмазаться, отсидеть.
Я посмотрел на Сяву.
— А вот братва — это другое кино.
Он усмехнулся.
— И чё они сделают?
Я спокойно ответил:
— Сначала найдут. — Секунда тишины. — Потом поговорят. — Я посмотрел каждому в глаза. — А потом закопают. И тех, кто на дело ходил, и остальных за компанию. Никто разбираться не будет, кто при делах, а кто нет. Все знают, что мы вместе двигаемся.
Кирпич криво усмехнулся.
— Короче всё понятно. — Он запалил новую папиросу — Серый просто зассал.
Я не стал бурно реагировать на эту предьяву, как сделал бы раньше, услышав такие слова. Зачем что-то доказывать мертвецу? Я просто спокойно посмотрел на него.
— Хрюкало своё завали Кирпич, и фильтруй базар. Я вас предупредил, а дальше думайте сами. Что касается меня, то я в этом не участвую. Да и вообще, надо нам разбегаться уже, иначе ничем хорошим это лето не закончится. С этого дня я сам по себе.
Слова мои повисли в жарком, неподвижном воздухе двора. Несколько секунд никто ничего не говорил. Потом Кирпич коротко хмыкнул.
— Слышали? — сказал он, выпуская дым. — Серый, оказывается, теперь правильный.
Сява перестал щёлкать семечки. Медленно поднял голову и посмотрел на меня узкими глазами.
— Ты чё сейчас сказал? — тихо спросил он.
— Ну ты же не глухой вроде, — спокойно ответил я. — Я с вами больше не двигаюсь.
Хомяк медленно поднялся с лавки. Доски под ним жалобно скрипнули. Он был выше меня на полголовы и тяжелее килограммов на двадцать. Когда Хомяк вставал вот так близко — обычно это означало, что сейчас кому-то прилетит. Он подошёл почти вплотную.
— Ты, Серый… — проговорил он негромко. — ты чё, рамсы попутал?
Я тоже встал и смотрел на него спокойно.
— Нет. Наоборот. Наконец разобрался.
Кирпич заржал.
— Слышал, Сява? Наш Серый прозрел. Решил завязать.
Сява прищурился, он тоже уже был на ногах.
— Слышь… ты совсем ох… ел?
Кирпич уже обходил меня сбоку.
— Походу да.
Во дворе стало совсем тихо. Даже ветер стих. Я видел, как Хомяк чуть присел на ноги. Сейчас ударит. Такое я уже наблюдал много раз, только был можно сказать по ту сторону баррикад. Стая шакалов окружила жертву, готовясь расправится с предателем. Я медленно сунул руку в карман. Сява заметил это движение.
— Э, э… — сказал он. — Ты чё там шаришь?
Я вытащил нож. Обычный складной. Старый, с потёртой ручкой. Щёлк. Лезвие стало на фиксатор. Звук в тишине двора прозвучал громче выстрела. Кирпич мгновенно остановился. Хомяк тоже. Сява несколько секунд смотрел на нож, потом перевёл взгляд на меня.
— Ты совсем звезданулся? — тихо сказал он.
Я спокойно покрутил нож в пальцах.
— Нет. Я как раз-таки с головой дружу.
— Ты на нас нож достал?
— А что ты думаешь, я буду ждать пока вы толпой по мне протопчитесь? Не путай меня с теми лохами, которых ты каждый день трясёшь.
Хомяк усмехнулся, но в глазах у него веселья не было.
— Думаешь, нож спасёт?
Я пожал плечами.
— Не знаю. Проверим?
Кирпич пробормотал:
— Сява… он походу реально с катушек съехал.
Сява шагнул вперёд. Медленно. Я чуть поднял нож. Лезвие блеснуло на солнце. Мы стояли в шаге друг от друга.
— Серый, — сказал он тихо, — ты сейчас очень большую ошибку делаешь.
— Уже сделал, — ответил я. — Когда с вами связался.
Хомяк зло сплюнул.
— Слышь, ты…
Я резко качнул корпусом вперед. Совсем чуть-чуть. Но нож оказался уже в нескольких сантиметрах от паха моего противника. Хомяк отшатнулся.
— Чё замолчал? Подходи, — спокойно сказал я. — Только потом не ной, что сидя ссать придется.
Во дворе опять повисла тишина. Я видел, как Сява быстро соображает. Трое против одного — вроде бы расклад понятный. Но нож в руке у человека, который не боится его пустить в ход, сильно меняет арифметику. Наконец Сява усмехнулся.
— Ладно…