Колонка действительно стояла недалеко от въезда, возле старой бетонной эстакады для ремонта машин. Труба с рычагом, облупившаяся краска, вокруг лужи и утоптанная грязь. Я только подошёл к ней, как со стороны сторожки раздалась ругань.
— Да чтоб тебя черти забодали, зараза такая!
Я повернул голову. Возле сторожки возился сухой, жилистый мужик лет шестидесяти. В поношенной ватной телогрейке, несмотря на июньскую жару, в выцветшей фуражке. Он с силой хлопал дверью будки, но она никак не закрывалась — всё время отскакивала обратно.
— Ну закройся ты, падла! — рявкнул он и снова хлопнул дверью.
Та ударилась о коробку и опять открылась. Я набрал пол ведра воды, поставил ведро на землю, чтобы оно немного откисло от грязи, а я его потом помыл, и подошёл ближе.
— Не идёт? — спросил я.
Мужик повернулся. Глаза прищуренные, лицо обветренное, щетина седая.
— Да хрен она идёт! — буркнул он. — Рассохлась, зараза. Третий день мучаюсь.
Он снова толкнул дверь. Та упёрлась в коробку и зависла криво. Я присмотрелся.
— Не рассохлась, — сказал я. — Её повело.
— Да мне какая разница? — огрызнулся сторож. — Всё равно не закрывается.
Я подошёл ближе, провёл рукой по коробке.
— Петли просели. И коробку перекосило.
Сторож хмыкнул.
— Умный нашёлся…
— Я столяр, — спокойно сказал я.
Он сразу замолчал.
— Да ну? А с виду сопля соплей. Лет то тебе сколько, столяр?
— Через месяц восемнадцать будет, а я действительно столяр, ПТУ в этом году закончил.
Я присел, посмотрел на нижнюю петлю.
— У вас тут шурупы почти вылезли, гнездо разбило, вот они и не держат. Нужно по новые петли закрепить.
— Я гвоздями уже пробовал, — буркнул сторож. — Всё равно клинит.
— Гвоздями не поможет.
Я огляделся.
— Отвёртка есть?
Сторож кивнул в сторону будки.
— На столе посмотри.
Я зашёл внутрь сторожки. Маленькая комната: стол, табуретка, чайник, радио и куча всякого барахла. Отвёртка действительно лежала на столе. Я вернулся к двери, выкрутил четыре шурупа из верхней петли.
— Подержите.
Сторож послушно взялся за дверь. Я чуть сдвинул петлю вверх, в старом дереве ножом сделал новый паз и закрутил шурупы обратно.
— Теперь попробуйте.
Он осторожно прикрыл дверь. Та мягко встала в коробку и щёлкнула защёлкой. Сторож даже замер. Открыл. Закрыл.
— Во! — удивлённо сказал он.
Потом посмотрел на меня уже совсем другим взглядом.
— Слушай… а ведь правда столяр.
Он протянул руку.
— Петрович.
— Серёга.
Мы пожали руки.
— Ты чей будешь? — спросил он.
— Гараж деда нашёл сегодня. Вон там, в конце ряда.
Врать Петровичу и включать дурака я не стал, он сторож, знает тут каждую яму на дороге, дыру в заборе, каждый заброшенный гараж. Он быстро выяснит, что дедов гараж кто-то вскрывал. Дальше по инструкции — топает до фабричной проходной, звонит ментам, и они не сразу, всё же гараж, а не квартира, но всё равно приезжают. Или придет участковый. А если я там какое-то время жить собираюсь, он вычислит меня в лет.
— Коричневые ворота?
— Ага.
Петрович кивнул.
— Помню старика. Кузнец был, да?
— Был.
Сторож задумчиво почесал подбородок.
— Хороший мужик был. Тихий.
Потом кивнул на ведро.
— За водой ходил?
— Да.
— Наливай сколько надо. Колонка общая.
Я снова подошёл к трубе, помыл ведро как смог, и накачал полное. Петрович наблюдал.
— Э паря, ты эту воду пить собрался, не для уборки она тебе нужна. Ты чего задумал? С родителями погавкался и решил тут пока отсидеться? — спросил он как бы между делом, поразив меня своими аналитическими способностями.
Я пожал плечами, внутренне напрягшись. Петрович имел наметанный глаз, как опытный опер. Не из бсников ли он случайно? Может мент на пенсии? Они рано на заслуженный отдых выходят…
— Пока не знаю. Может пару дней перекантуюсь.
Он хмыкнул, заметив мое окаменевшее лицо.
— Да не парься, нормально всё. Живи. Тут половина кооператива так живёт.
Я усмехнулся.
— Серьёзно?
— А то. Один с бабой поругался, второй запил и от жены прячется, третий машину чинит третий год… — он махнул рукой. — Гараж — это второй дом.
Я поднял ведро.
— Ладно, Петрович. Спасибо.
— Это тебе спасибо, — сказал он, хлопнув дверь сторожки. — А то я уже хотел топором её лечить.