Петрович уже собирался уходить, но на пороге остановился.
— И это… — сказал он, чуть тише. — Если жить тут дольше недели собираешься — скажи сразу. Я председателю ничего говорить не буду. Только по ночам особо не шуметь. По малому гадить можешь за гаражами, а по большому только возле сторожки, в сортире. Нечего мне тут территорию минировать. Ну вроде в общих чертах всё.
Я кивнул.
— Спасибо, Петрович.
Он усмехнулся.
— Да не за что. Гараж — дело такое… иногда людям нужнее, чем квартира.
Фонарь качнулся, и его шаги снова зашуршали между гаражами. Черт старый, я чуть не обделался со страху. Хотя мужик вроде хороший, но заставил меня понервничать. Завтра нужно придумать как изнутри запираться хотя бы, если второго выхода тут никак не организовать.
Я лёг обратно в спальный мешок. Теперь в гараже было совсем тихо. Первая ночь в новом времени. Первый день новой жизни. Я закрыл глаза. Завтра всё начнёт меняться.
Как заснул, я даже не заметил. Ночью меня никто не тревожил. Проснулся я от того, что замерз, примерно в шесть утра. Несмотря на то, что днем держалась жара, ночью и ранним утром было прохладно. Спальный мешок я не застегивал, так что во сне он с меня почти сполз.
Я поёжился, подтянул спальный мешок повыше и сел на лежанке. В гараже было сыро и прохладно, бетон за ночь выстыл. Через щели под воротами тянуло утренним воздухом. Где-то вдалеке уже гудела фабрика — начиналась смена.
Я выбрался из мешка, размял затёкшие плечи и потянулся.
— Ну что, Серый… — тихо сказал я себе. — Подъём.
Ведро у стены было пустое, так что первым делом пришлось снова идти за водой. Утро в кооперативе было совсем другим, чем вечер. Людей почти не было. Только редкие машины выезжали из рядов, хлопали ворота и где-то звенели ключи.
Я дошёл до колонки, наполнил ведро и вернулся обратно. Пока шёл, окончательно проснулся.
Вернувшись в гараж, я умылся, сделал пару глотков воды и сел на верстак. Есть было нечего, так что завтрак пришлось пропустить. Но голод пока терпелся.
— Табуретку что ли смастерить? — В слух подумал я, задумчиво обводя взглядом гараж. — И делом займусь, чтобы отвлечься и нервы себе не трепать…
Сидеть на верстаке было не удобно. Да и потом, на нем я ем всё-таки, а после жопой на него сажусь. Не дело это. А другой мебели в гараже попросту нет, разве что ведро перевернуть, и на нем приземлится, но оно для воды мне нужно.
Недолго думая, я взял дедовский рубанок и принялся стругать одну из досок, найденных вчера в углу. Работа успокаивала. Стружка ложилась ровными лентами, запах свежего дерева наполнил гараж.
Прошёл примерно час. Заготовки для бедующей табуретки потихоньку вырастали небольшой кучей у моих ног. Еще немного, и можно приступать к сборке. Где-то в проходе послышались знакомые шаги и характерное покашливание. Я даже не удивился. Калитка скрипнула.
— Доброе утро, Серёга, — сказал Петрович, заходя внутрь.
В руках у сторожа была сетка-авоська. Он поставил её на верстак и начал выкладывать содержимое. Буханку хлеба. Три варенные картофелины. Банку тушёнки. И даже маленький пакет с солью.
Я молча смотрел на всё это.
— Ну вот, — сказал он. — На пару дней хватит.
— Петрович…
— Не начинай, — перебил он. — Сказал же — не убудет.
Он оглядел гараж.
— А ты, смотрю, не бездельничаешь. Чего затеял?
— Табуретку ваяю — сказал я, вытирая руки — Задницу приземлить некуда. Да и скучно, руки сами ищут работу.
— Это хорошо, — довольно сказал сторож. — Потому что у меня для тебя дело есть.
Я сразу насторожился.
— Какое?
Петрович облокотился о ворота и достал папиросу.
— Тут в соседнем ряду один мужик дачу строит. Решил ворота деревянные сделать. — Он усмехнулся. — Купил доски, петли, инструмент… а толку ноль. Уже третий день возится.
— И?
— И ничего. Я ему вчера сказал — у меня тут столяр объявился.
Я невольно улыбнулся.
— Объявился, значит.
— Ага. — Петрович затянулся и продолжил — Мужик нормальный. Просто руками работать не умеет. Бухгалтер он. Если поможешь — четвертак даст.
Я даже перестал строгать.
— Сколько?
— Ну… может чуть меньше. Но всё равно деньги.
Двадцать пять рублей. В голове сразу начали складываться расчёты. На эти деньги можно было жить почти месяц. Я положил рубанок.