У меня внутри будто что-то холодное провалилось.
— Откуда? — тихо спросил я.
Петрович тяжело вздохнул и присел на табурет.
— Участковый сегодня принёс. — Он кивнул на бумагу. — Сказал по гаражам показать. Мол, если вдруг объявится.
Я молча смотрел на лист.
— Но ты меня пока не сдал, — сказал я.
— Пока — нет, — спокойно ответил Петрович.
Он достал папиросу, закурил и несколько секунд молчал. Потом поднял на меня глаза.
— Я ведь тебе сразу сказал — не простой я сторож.
Я усмехнулся.
— Опер?
Он кивнул.
— Бывший. Уголовный розыск. Двадцать лет. Давно на пенсии.
Я медленно выдохнул. Теперь многое становилось понятно.
— Рассказал мне наш летёха про это дело. Ограбление ювелирной мастерской. В подробностях. Только вот я почти уверен, что ты в это время тут был, в гаражах. Правда сам я тебя не видел, но заходил к тебе вечером. Ты бы не успел добраться от комиссионки до гаража так быстро. Да и держался ты как обычно, не нервничал. Уж я убийц повидал, сразу бы понял, что что-то не ладное. Но! Полностью алиби я твое подтвердить не могу, сам понимаешь. И ты тоже не зайчик пушистый, не зря ты тут в гаражах оказался, знал ты про это дело, но видимо идти не захотел, а друзей сдавать не стал. И не звизди мне, что это не так Серёга! Не пальцем деланный, два плюс два складывать умею. А старик Гусейнов… — продолжил Петрович. — Оказался не просто ювелиром.
Он ткнул папиросой в воздух.
— Дядя одного из начальников в управлении. А ещё… родственник местного авторитета.
Я тихо выругался.
— Вот именно, — сказал Петрович. — Там сейчас говно так кипит, как будто дрожи в сортир кинули, мама не горюй.
Он кивнул на ориентировку.
— Команда сверху простая. Найти всех, кто с этим делом связан. Сажать без разбора.
— Всех? — спросил я.
— Всех из вашей компании, — спокойно сказал он. — Разбираться потом будут. Но я тебе так скажу, если туда попадешь, уже к вечеру у них явка с повинной будет, ты её сам напишешь, даже если и не виноват.
Я сел на край верстака. Не верить Петровичу у меня оснований не было, всё я напишу и подпишу, это даже не вопрос, как Слон когда-то. Да и я в прошлой жизни в этой живодерне был, и хоть я не отпирался и во всем сразу признался, мне крепко тогда наваляли, а если я запираться буду… Несколько секунд в гараже стояла тишина.
— А старик? — спросил я.
Петрович пожал плечами.
— Жив пока. В больнице. В реанимации. Но говорят шансов мало.
Я почувствовал, как напряжение немного отпустило. Не умер сразу, значит возможно ещё и выживет.
— Но это ничего не меняет, — добавил Петрович. — Дело уже закрутили.
Он затушил папиросу о бетон.
— И это ещё не всё.
Я посмотрел на него.
— Мужики говорили, что сегодня по кооперативу какие-то мутные люди крутились. Не менты. Я поначалу с тобой это не связал, думал просто гопота ходит и гараж какой по проще вскрыть присматривает, но сейчас ясно, что это по твою душу.
— Братва? — тихо спросил я.
— Похоже на то.
Он посмотрел мне прямо в глаза. Я сжал зубы.
— Значит, и те ищут.
— А как ты думал? — спокойно сказал Петрович. — У них старика чуть не завалили. Они теперь тоже всех трясти будут.
Он наклонился вперёд.
— Поэтому слушай внимательно.
Я молчал.
— Тебе надо исчезнуть, Серёга.
— Куда? — спросил я.
— Из города. На пару месяцев хотя бы.
— Думаешь, потом уляжется?
— У них сейчас горячка, — сказал Петрович. — Через пару месяцев всё немного успокоится, следаки допросят всех причастных, свидетелей, разберутся. Да и дело надо будет в суд передавать, из-за тебя отдельное производство заводить не будут. Признают свидетелем скорее всего, или вообще отстанут. Если меня вызовут, я скажу что ты был тут, когда всё случилось. сам правда я к своим бывшим коллегам не сунусь, есть причины…
Он ткнул пальцем в ориентировку.
— Но, если тебя сейчас возьмут — всё. Сначала в камеру, а дальше… Ну не маленький ты, должен понимать.
Я усмехнулся.
— У меня резко проснётся совесть, и я начну каяться во всех смертных грехах, даже в том, что это я Кеннеди убил.
Петрович кивнул.
— Вот именно.
Он поднялся.
— Только запомни. На вокзалы не суйся, там в первую очередь будут ждать. — Он загнул палец. — Ни поездов. Ни автобусов.
— Попутку поймать?
Петрович покачал головой.
— Тоже не советую. На постах ГАИ всех сейчас тормозить будут. — Он на секунду задумался. — Лучше уходи тихо. Дорогами, где людей меньше.
Я молчал.
— А ты? — спросил я наконец. — Зачем мне помогаешь?