Я подумал пару секунд и кивнул. Петрович прав, о том, что делать с велосипедом в запарке я как-то не подумал.
— Ладно. Утоплю.
— Вот и правильно.
Он вдруг полез в карман и достал небольшой металлический фонарик.
— Держи.
Я взял его.
— Динамический, работает пока рукой качаешь, зато батарейки не нужны. Надежная вещь, и водонепроницаемая. Как раз то, что тебе нужно.
— Спасибо.
— И ещё…
Он быстро зашел в сторожку и вернулся с холщевым мешком в руке. Я взял его, заглянул внутрь и чуть не выругался.
— Ты издеваешься?
— Соль.
— Я вижу, что соль. Тут килограмм десять!
Петрович усмехнулся.
— На реке поймёшь зачем. Рыбу поймаешь — засолишь. Не всё же сразу жрать.
— Мне её на горбу тащить.
— Ничего, не переломишься. — Он подмигнул. — Зато потом спасибо скажешь и насолишь мне воблы к пиву.
Я фыркнул.
— Если вернусь.
— Вернёшься, — спокойно сказал он. — Только голову не теряй.
Мы немного помолчали. Потом он протянул руку, и я крепко её пожал.
— Ладно, рыбак, — сказал Петрович. — Иди. Пока темнота твоя.
Я покатил велосипед к выходу. Уже у ворот он негромко сказал мне вслед:
— И ещё, Серёга.
Я обернулся.
— К людям не лезь, в поселки там, в деревни. Вообще. Даже если очень жрать захочется.
— Понял.
— Вот и хорошо.
Я вышел из кооператива, разогнал велосипед и запрыгнул в седло. Перегруженная конструкция качнулась, но устояла. Тяжело крутя педали, я поехал по грунтовке.
Из города выбирался долго. Дворы были пустые. Где-то вдалеке лаяли собаки. Несколько раз приходилось спешиваться — велосипед с грузом плохо слушался на песке и колеях. Но чем дальше я уходил от города, тем легче становилось внутри. Там оставались милиция, ориентировки, знакомые дворы и вся та жизнь, из которой мне сейчас надо было исчезнуть. А впереди была река.
Примерно через пару часов, как следует поплутав и раза три вернувшись назад к знакомым местам, я наконец оказался у цели. Чтобы сюда попасть, пришлось даже доставать карту и воспользоваться подарком сторожа. В этих пригородах я никогда не был. Этот велопробег по пересеченной местности в темноте дался мне тяжело. Несколько раз я даже упал, ободрав руку и колено.
Запах воды я почувствовал раньше, чем увидел её. Сырость, тина, холодный воздух низины. Тропинка нырнула между кустами, колёса зашуршали по песку, и впереди показалась тёмная широкая полоса. Я остановился. Добрался.
Река лежала тихая и чёрная. Камыш шуршал от ветра, где-то лениво плеснула рыба. Место было именно такое, как дед пометил на карте. Людей тут не было. Берег вязкий, заросший, неудобный. Нормальный рыбак сюда бы без причины не полез. А мне только того и надо. Я отвёл велосипед подальше от воды, снял сумки и баулы и перевёл дух. Потом посмотрел на «Урал».
— Ну что, старик… — тихо сказал я. — Спасибо за службу.
Насос, и сумка с велоинструментом вскоре тоже присоединились к груде вещей, лежащих на траве, а я поднес велосипед к самому краю берега, взялся за руль и за седло.
Раз. Два. И бросил. Велик плюхнулся в воду, на секунду всплыл, потом медленно перевернулся и начал уходить вниз. В мутной воде мелькнул руль… и всё исчезло. След закончился. Я ещё пару секунд смотрел на тёмную воду, потом повернулся к свёртку с лодкой.
— Ну вот… теперь отсюда мне только по воде, обратного хода нет.
Я присел на корточки, начал развязывать ремни на брезенте и готовиться к спуску лодки на воду.
Свёрток с лодкой оказался тяжелее, чем я рассчитывал, или я сам просто устал и вымотался. Согласно порванной инструкции, которую я нашел в чехле, весела она всего шестнадцать килограмм, и это вместе с веслами и полным комплектом, но мне всё равно она показалась совсем не легкой. Прорезиненная ткань за годы стала плотной, как кожа, да и вода от ночной росы уже успела впитаться в брезент. Я развязал ремни, развернул ткань и аккуратно вытащил сложенную лодку на траву.
В темноте всё делалось вдвойне медленнее. Каждое движение приходилось проверять руками. Глаза почти не помогали. Только слабый свет ночного неба да редкие отблески воды.
Я прислушался. Тихо. Где-то далеко крикнула ночная птица. Камыш шелестел. Больше ничего. Я развернул ЛАС-3 полностью. Оранжевое брюхо лодки тускло блеснуло даже в темноте. Я поморщился.
— Яркая ты, зараза…
Насос нашёлся сразу. Старый, ручной, с длинным шлангом. Я вставил штуцер в клапан и начал качать.